Что такое «срочная эвакуация», я знаю не понаслышке. Некоторое время назад у нас в доме произошел пожар. Днем вдруг раздался звонок в дверь. В глазок я увидела омоновца в маске с автоматом наперевес. «Срочная эвакуация. Берите деньги и документы, спускайтесь вниз. Угроза взрыва». Схватив коробку с документами, попугая, собаку и двоих детей, я пулей вылетела во двор, где уже толпились несчастные жители нашего дома. Одеты они были кто во что горазд: кто в пижаме, кто в халате, кто в пальто, надетом на голое тело. Я, конечно, за себя порадовалась, что успела обрядиться в новый домашний велюровый костюмчик. Взрыва не произошло, пожар потушили. Но мой младший еще недели две спал одетый, вдруг опять эвакуация.
И что бы вы на моем месте сделали, услышав подобное в тоннеле? Наверное, то же, что и я. Заглушили бы мотор, выскочили из машины и рванули к лестнице выхода, спасая свою драгоценную жизнь матери двоих детей, попугая и собаки. Добежав до заветной двери с надписью «выход», я смутно поняла: что-то не так. Из машины вышла я одна. Остальные водители с интересом наблюдали за моими действиями, некоторые показывали на меня пальцем, другие возмущались, а те, кому моя машина перегородила дорогу, и вовсе выражались не совсем понятным мне языком. Ощутив на себе пристальные взгляды нескольких десятков глаз, я попробовала мыслить логично: если никто не следует моему примеру, значит – опасности нет. Ну не могли же в одном месте собраться полсотни идиотов, которым железяка дороже собственного здоровья!
Сделав вид, что ничего особенного не произошло, я вернулась в машину. Еще минут десять мы продолжали движение под все тот же голос: «Срочно эвакуируйтесь из тоннеля…» – и только при выезде я наконец увидела виновника моего публичного позора – толстого человечка, одетого в форму сотрудника ДПС, с мегафоном в руках. Именно он произносил эти неоднозначные слова, на самом деле подразумевавшие просьбу к водителям по возможности быстрее проезжать, не задерживая движение. Воистину, заставь дурака Богу молиться…
Но я только думаю: почему все поняли, что он имел в виду, а я – нет. Со мной что-то не так?
У моего папы был друг, а у друга – яхта, аж двенадцатиметровая. Подержанная, конечно, но зато с двумя каютами, камбузом и гальюном. Гальюн, правда, не использовали по назначению, потому как при большом количестве всяких других исконно русских приспособлений для этих нужд это считалось непозволительной роскошью.
Для меня, одиннадцатилетней девочки, речные путешествия с папой и его другом были настоящим праздником жизни. Сами посудите, причаливали мы к берегу в каком-нибудь небольшом городишке, а мои мужчины, в белых брючках, наглаженных рубашечках и заграничных кепочках, уже готовы к любым приключениям на необъятных просторах советской периферии. Женщины, естественно, при виде их только что на шею не вешались. А услышав, что один режиссер, а другой актер и оба из Москвы, так и вообще в «штабеля укладывались».
За молчание получала я от моих ловеласов щедрую плату в виде конфет да мороженого, а что еще в детстве надо? И потом, жалко, что ли. Тем более до серьезного, как я сейчас понимаю, дело не доходило, так, перышки на павлиньих хвостах расправить, да и только.
Как для любого командировочного, главным для них было, вдоволь нагулявшись, вовремя уплыть навстречу новым приключениям. Как ни странно, это всегда удавалось.
Пока папа с другом вели мужские разговоры, обсуждая «цыпочек», оставшихся на берегу, я потихонечку забиралась на тентовую крышу рубки, куда лазить обычно мне было запрещено, доставала полученные сладости и, поглощая их одну за одной, наслаждалась своим одиночеством и красотой окружающей природы.
В один из таких дней я увидела вдалеке три белоснежные яхты. Шли они нам навстречу не торопясь, выстроившись одна за другой, немного по диагонали. Погода стояла чудесная, светило солнце, небо было нереально голубым. Отправляя в рот очередное «пирожное», сделанное мной из двух кусочков печенья и карамельки между ними, я залюбовалась. Какая же красотища… Тем временем яхты подплыли ближе, и я разглядела их названия. Первой шла «Вера», за ней «Надежда», а замыкала «Любовь».
