Я, конечно, нашла решение – спасибо моему, на тот момент – будущему, мужу, но до сих пор помню это безнадежное ощущение, когда понимаешь, что в 18 лет осталась наедине со своими проблемами.
Поэтому читать на папиной страничке комментарии от тех, кому он совершенно бескорыстно помогал уже в Канаде, мне было по-детски больно: какие-то другие, незнакомые, люди заслужили его помощь в сложный момент, а я – нет.
После гибели папы все недоумевали и не верили в произошедшее, говорили, что такое поведение было ему несвойственно, что он не злоупотреблял алкоголем и не был агрессивным.
Гм… Он пил. Под алкоголем мог отчебучить что угодно. Вспышки агрессии у него тоже бывали. И, кстати, он уже водил машину в нетрезвом виде. В Канаде есть довольно циничная процедура – «попросить прощения у королевы». Через несколько лет после несерьезных правонарушений можно внести определенную сумму – попросить таким образом «прощения» у королевы Елизаветы, и вся информация о правонарушении будет стерта из всех баз данных и документов.
У папы в Канаде отбирали права именно за вождение в нетрезвом виде, но он «попросил прощения»…
Папа пил… Не знаю точно, когда это стало серьезной проблемой. Первый тревожный звоночек для меня прозвенел после моего отъезда из Монреаля.
«Девушка» папы позвонила в слезах и рассказала, что, когда они вернулись из аэропорта – меня провожали, папа напился… Она ужасно переживала, что это потому, что папа любил маму, а я ему об этом напомнила своим визитом.
Я успокоила ее, как могла, но сама понимала, отчего папа прятался в дурмане алкоголя. Те две недели в Канаде были идеальными: с папой и его «девушкой», которая очень нежно ко мне относилась и с которой мы болтали и ходили по магазинам. Это был словно нырок в чудесную жизнь, которой у меня, у нас с папой, никогда не было…
Со временем таких звонков от «девушки» папы становилось больше. Как я уже призналась, несколько лет перед гибелью папы мы не общались. Из ее рассказов стало ясно, что папина проблема с алкоголем превратилась в самый настоящий алкоголизм, но, как и все проблемы в нашей семье, эту тоже закутали в обноски тайны…
Еще до того, как мою семью проредила коса той старушки, встречи с которой никому из живущих не миновать, я задумывалась о том, как же не подготовлены мы к столкновению с горем, неважно, своим или чужим.
Есть ощущение, что «раньше» людям было проще проходить через точки турбулентности в судьбе: обряды, традиции, даже правила этикета помогали, а что есть у современного человека?
Помню, как не знала, что сказать и как посочувствовать друзьям, на которых обрушилась смерть близких. Пыталась найти слова, но они были такими банальными…
После гибели папы я оказалась в роли того, кому неумело пытались посочувствовать. И порой делали еще больнее. До сих пор помню одно из таких сообщений: «Очень сочувствую тебе. Держись. И маму береги»… Понимаю, что отправитель просто хотел меня как-то поддержать и не знал, что мамы уже не было в живых. Еще становилось очень неуютно от посланий тех, кто всячески старался «поторопить» меня или оценить мое состояние: «Ты как? Уже получше?», «Молодец, что так хорошо справляешься».
А я не справлялась. Мне не становилось лучше. Но кричать об этом на весь свет мне не хотелось.
А как же правильно действовать в таких ситуациях, что говорить, что писать?
Поделюсь теми словами и поступками, которые согревали меня. Кстати, в прямом смысле этого слова. С детства у меня стресс, горе и печаль ассоциируются с холодом, даже в жаркий день меня может пробить озноб от плохих новостей… Той весной мне было холодно постоянно, но в некоторые моменты становилось теплее.
Помню, как вышла из вагона на Белорусском вокзале после двух суток в поезде, – именно так я добиралась из Новосибирска в Москву. И совершенно неожиданно увидела подругу с дымящимся стаканчиком кофе – она хотела согреть мое возвращение в столицу, и ей это удалось.
Еще до конца жизни буду помнить тортик, специально для меня приготовленный другой подругой. Волшебная и невероятно красивая Вера пригласила меня на свой день рождения, но мне совсем было не до веселья, поэтому договорились, что днем загляну к ней и поздравлю с праздником. И она специально для меня испекла маленький торт – копию большого, что в холодильнике с нетерпением ждал прихода гостей. Для меня тогда это было невероятно важно – почувствовать, что меня любят, ждут и готовы только для меня приготовить второй десерт.
Несколько знакомых написали вот такие сообщения: «Катюш, я не знаю, что сказать. Это какой-то кошмар. Обнимаю. Если чем-то могу помочь, то с радостью».
Один из бывших бойфрендов прислал очень теплое послание: «Привет. Только недавно услышал про трагедию у тебя. Я знал его только по твоим рассказам, и мне он запомнился замечательным, добрым и открытым человеком. Соболезную, Катюша. Могу ли я помочь чем-нибудь?»
