Выпрямившись, Гвен первым делом взглянула на собственного отца, которого не видела полгода, ожидая от него всего, чего угодно от презрения, затаённого гнева и немого осуждения своей неразумной дочери. А увидела… тень скорби и сочувствие. И растерялась.
Это было так непохоже на строгого и холодного Эрмунда Риганштада, который сурово воспитывал своих сына и дочь до самого совершеннолетия.
Да-да, Гвен и Брянка отнюдь не были ровесницами Лики. Через несколько дней после приезда в Ардар, принцессе Риамонта исполнилось 17. Правда, в суете нового послевоенного времени никто даже не вспомнил о её дне рождения, никто не позаботился о том, чтобы устроить праздник и подарить подарки, как это бывало дома.
Чуть позже принцесса узнала, что в Ардаре, как и в Мадхаве, не принято праздновать дни рождения, но обида осталась. Да, здесь широко праздновали свадьбы, особые дни годового колеса и прибытия важных гостей, как сейчас. Гвен же хотелось запомнить день своего взросления не как дебютный бал, на который её вывели через полтора года в качестве потенциальной невесты с отрядом других подросших к тому моменту ардарских невест. А как свой личный день! Пусть не торжественный, отмеченный лишь в кругу её новой «семьи» и «сестёр», но только для неё. Разве это много для единственной принцессы Риамонта?
— Принцессы… Их величества рады видеть вас, — приветственно кивнула трём девушкам королева Блодвен. — Можете пройти в левую нишу, — королевская рука плавных движением указала, куда именно должны прошествовать девушки.
А что ещё оставалось королеве? Публично признать плоды своего ужасного воспитания? Конечно, она отругает и Лику, и Гвен, и даже обычно послушную Брянку. Потом. Без свидетелей. Пока же можно отползти к стене и сделать вид, что ей весело, что она буквально наслаждается обществом высокородных тупиц, которые обязательно соберутся вокруг, болтая со всеми тремя, но алча внимания от самой перспективной невесты — конечно же, Лики.
Однако прежде, чем отойти в нишу, отгороженную двумя мраморными колоннами, стоящими по периметру зала, Гвиневра обратила внимание на нечто белое, мелькнувшее в ладони отца. Это оказался клочок бумаги. Значит необходимо будет под любым предлогом подойти к родителю, чтобы забрать тайное послание.
Вообще-то отец мог передать его через брата-близнеца Гвен — Эрика, который конечно же, прибыл в составе риамонтской делегации. Вот, кто по-настоящему рад оказаться здесь. Как пить дать, будет танцевать всю ночь, будто козлик, и так же неутомимо виться вокруг Ликарии, не догадываясь, что она видит в нём лишь названного брата, а теперь, дурёха, ещё и на дракона замахнулась.
«Интересно, как Эрик отреагирует, когда услышит о влюблённости Лики в молодого Ясскарлада? И о том, что они одеты так странно лишь для того, чтобы впечатлить этого нелюдимого повелителя заоблачного края?»
В нише оказался узкий, но длинный диванчик, который поставили для того, чтобы принцессы могли отдохнуть после танцев. Надо сказать, подобные диванчики ставили не каждый бал и не в каждую нишу, но принцессам обычно везло.
Вот и сейчас Гвен уселась в угол и, пока не набежали надоедливые юнцы, перебросила волосы вперёд, закрывая декольте. Ещё она тут же расправила пышную юбку — этот нехитрый манёвр лишал любого тупицу хоть какой-то возможности шептать ей на ухо банальные комплименты, несмешные шутейки, устаревшие сплетни и гнусные скабрезности.
— Доброго вечера, ваши высочества, — Эрик не заставил себя ждать, явившись под первые аккорды нового танца.
Поздоровался он, кстати, сразу с тремя королевскими дочками, якобы для соблюдения паритета.
За ним притащилась и вся его компания — отпрыски двух богатейших графов, отцы которых тоже вошли в делегацию Риамонта, и кучка ардарских приятелей из числа сынков местных вельмож.
— Сестра, — Гвен он удостоил кивком.
— Доброго вечера, брат, — сдержанно кивнула Гвен.
Да, она полгода не видела брата, а он — сестру, но на этом их общение можно было считать оконченным.
Это раньше они были близки. Вместе играли и учились, делились сладостями, прикрывали друг друга от бдительных воспитателей и равно несли наказания за шалости. А потом что-то изменилось.
«Всё изменилось незадолго до нашего 17-летия,» — Гвен натянула улыбку, чтобы не выдать раздражения, с которым наблюдала за Эриком.
Точнее, за его унижением.
Будущий король Риамонта любезничал с Ликой, пытаясь разговорить ардарскую принцессу, однако отвечала ему по большей части влюблённая Брянка. Лика же не скрываясь глазела в сторону крайнего левого трона, где сидел дракон, больше похожий не на человека, но каменное изваяние.
Гвен вдруг отчётливо поняла, что Адайну Мэдогу Ясскарладу тоже не нравятся шумные человеческие общества, и от этого в её груди почему-то стало теплее.
