«Ты по-прежнему будешь хорошо зарабатывать, если кто-то возьмет на себя эту часть работы. Твои рецепты заставляют клиентов возвращаться, а не то, что ты сама их готовишь».
Он не ошибся.
Я:
«Подумаю над этим».
Раф:
«Мы можем встать пораньше, чтобы пройтись по домам завтра, и задержаться допоздна, если ты не против».
Я:
«Отлично, ты меня убедил».
Раф:
«Чёрт возьми, ты суровая женщина».
Я тихонько рассмеялась.
Я:
«Лучше бы если это был комплимент».
Раф:
«Всегда».
Мы договорились о времени, и он сказал, что назначит встречу. Положив телефон обратно на тумбочку, я была вынуждена признать горькую-прегорькую правду.
Мне не хватало ночных объятий с Рафаэлем.
* * *
Осмотр домов на следующее утро был просто захватывающим. Я поняла, что хочу второй дом, как только мы вошли в него, но должна была убедиться в этом, прежде чем решиться.
После того как мы посмотрели последний дом с риелтором, Раф сказал ему сделать предложение по тому, который мне понравился больше всего.
Затем мы вернулись в кофейню и стали работать над конфетами.
До Рождества оставалось всего две недели, поэтому заказов в магазине становилось всё больше и больше, а значит, и времени, проведенного на кухне, становилось всё больше.
И кухня в «Кофе и Ириски» уже не казалась мне подходящей после работы в просторном, спокойном помещении нашей с Рафом старой квартиры.
Но, поскольку праздник был не за горами, продавец дома согласился на быстрое закрытие сделки. Мы получим ключи, как только они закончат оформление документов, а это, по словам Рафаэля, произойдет очень скоро.
Следующие несколько дней прошли быстро. Мне были дороги Майли и Бринн, но обе они казались далекими. Бринн была измотана тем, что её постоянно преследовал брат, а Майлз пыталась разобраться во всём.
Мы все смеялись над каждым новым букетом цветов, который Рафаэль оставлял у нашей двери: обычно один утром и один вечером. Квартира была завалена красными розами, и к каждому из них была приложена забавная записка, написанная от руки.
С каждым днём, проведённым вместе, и с каждой глупой запиской моя улыбка становилась все грустнее, а оставшееся недоверие — всё меньше.
* * *
Я проснулась за неделю до Рождества с огромным списком дел и ужасной головной болью.
У меня заболел живот.
Мне стало больно в груди.
В мою голову словно вбили гвоздь.
И, чёрт возьми, я была зла. Даже не могла сказать почему, просто злилась.
Я зашла в ванную и нахмурилась, глядя на свой внешний вид.
Мои глаза были красными. Конечно, они были красными. Следовало это предвидеть.
Мой гнев, хотя, безусловно, по-прежнему оставался, немного утих.
К тому моменту я уже неделю избегала правды, и бежать от неё больше было нельзя.
Я поняла, что Майли нужна свобода от нас обоих.
А Бринн планировала переехать обратно в соседнюю квартиру, как только я уйду, так что наши проблемы мешали ей жить в соседней комнате вдали от своих вещей.
Поэтому мне пришлось съехать, когда мы с Рафаэлем забрали ключи.
Проблема заключалась в том, что переезд означал полный разрыв с Рафаэлем.
Эта мысль нервировала меня больше, чем я хотела бы себе это признать.
В последний раз мы жили вместе, потому что у нас не было выбора. Потому что нам нужно было обмануть людей и заставить их думать, что наши отношения только начинаются.
Я переехала в квартиру, которая принадлежала ему. У нас были свои кровати, хотя мы и не спали раздельно. Мы были вместе, потому что так было нужно.
Все изменилось.
Мы должны жить вместе, потому что хотим этого. В нашем доме. В нашем доме, который мы выбрали вместе, даже если решающее слово было за мной. Мы платили за него с банковского счета, на котором значились наши имена.
