– О господи! – обернулась, схватившись за горло. – Как же ты меня напугал! Тебе не говорили, что к людям нельзя подкрадываться? Что ты здесь делаешь?! – дернула с претензией бровью.
– Я не смог до тебя дозвониться.
– И что?
– Дома поговорим.
– Я не помню, чтобы приглашала тебя в гости.
– Так пригласи. Или у тебя сегодня план – отморозить придатки?
У меня буквально челюсть отъехала от его слов. И екнуло сердце, заколотившись потом с опасной для жизни скоростью.
– Что смотришь? Пойдем.
– Очень неожиданно, – пожала я плечами, семеня к парадной. Ноги на шпильках подкашивались. Я молила бога, чтобы позорно не растянуться. Ну, или хотя бы не взвизгнуть, потому как… Ему же было не все равно, да, я правильно понимаю? Ему было не все равно… Может быть, Эльбрус даже ревновал. Может, тоска по жене все же не мешала ему испытывать ко мне какие-то чувства?!
Ах, как узнать?! Вот чтобы железобетонно.
Я все-таки поскользнулась, нелепо взмахнув руками. От того, чтобы пропахать носом асфальт прямо на глазах у Эльбруса, меня спасла лишь его мгновенная реакция.
– Зачем шпильки нацепила, если не умеешь на них ходить?!
– Я умею! Здесь просто скользко! – возмутилась я.
– Никогда тебя на каблуках не видел.
– Видели. На корпоративе.
– Ну, это праздник, – буркнул Эльбрус, распахивая дверь и пропуская меня вперед. Даже в бешенстве он был до тошноты галантен. И следовал правилам этикета. Фиг знает, почему это чем дальше, тем сильнее меня бесило. Просто выводило, блин, из себя.
– Сегодня тоже праздник, – процедила сквозь стиснутые зубы.
– Это какой же?
– Свидание.
– Судя по скорости развития событий, оно у тебя как-то не задалось, – скосил на меня взгляд Калоев.
– А может, мы быстро справились?! – несло меня. – Дело, знаете ли, молодое.
– Глупости говоришь зачем? – поиграл желваками Эльбрус, вот только его строгий тон меня лишь сильнее раззадорил.
– Почему глупости? Я молодая свободная женщина. Ничего никому не должна…
– Правда так думаешь?
– А разве нет? – пожала плечами. Провоцировала его и молилась – «Ну, скажи, а? Ну просто скажи «нет»! И я бы ждала столько, сколько бы потребовалось. Я бы…»
– Да, конечно. Прости. Я не в праве от тебя ничего требовать. Просто не теряй голову.
– Ты всерьез так думаешь? – вернула его вопрос и выбежала из лифта, потому что двери наконец-то открылись. В ушах шумела кровь, и гремели шпильки. Трясущимися руками не без труда отыскала в сумочке ключи. Но всунуть ключ в замок в таком состоянии не было никакой возможности. Я просто не попадала. Возвращая самообладание, сделала глубокий вдох, сорвавшийся в жалкий всхлип. Истерично рассмеявшись, я коснулась лбом дверного полотна. И заорала во всю глотку:
– Трус!
– Повтори в глаза, – потребовал Калоев, который, оказывается, все это время стоял у меня за спиной, а теперь схватил за руку.
– Не буду!
– Серьезными обвинениями раскидываешься, женщина. Повтори. Ты это мне сказала?
Удерживая за плечи, Эльбрус силой развернул меня к себе. Зажатая между дверью и его двухметровой тушей, я дрожала, словно трусливый заяц. И ведь не потому что боялась. Нет. Я же знала, что ничего плохого он мне не сделает. Просто…
– Трус, – прошептала, облизав губы. – Трус… Трус. Трус! Еще хо…
Заткнули меня поцелуем. Которого я, чего уж скрывать, и добивалась. Ни капли не сопротивляясь такому насилию, я обхватила Эльбруса за лохматую голову, притягивая его к себе еще ближе. Вкус Калоева был шокирующе-приятным. Незнакомым. Особенным. Горьким. Мои чувства к этому мужику в принципе горчили. Не имея абсолютно никакого опыта, я все же понимала, насколько это неправильно. Но, наверное, еще верила, что все можно исправить.
Раскатисто рыкнув, Калоев резко оторвался от моих губ. А я, не помня себя, стала целовать все, до чего могла дотянуться: заросшие щеки, шею, ключицы, до которых можно было добраться, оттянув поло.
– Ключи дай.
Точно. Ключи… Разжала ладонь. Терпеливо дождалась, когда Эльбрус справится с замками, и шагнула за ним, готовая ко всему. Вот только сделав пару шагов вглубь квартиры, Калоев остановился, словно резко передумав заходить. Перехватывая инициативу, я сама подошла к нему. Сама обвила руками за пояс. И сама стала покрывать поцелуями со спины опять же все, до чего дотягивались губы.
– Уль, у меня от тебя крыша едет.
– Ну и пусть!
– Нельзя же так…
На языке вертелось банальное «почему?». Но ответ был и так понятен – слишком мало времени прошло после смерти Риммы. Поэтому я спросила:
– А когда будет можно?
– Уль, ну это же не условия контракта, которые я должен выполнить к определенной дате. Это другое.
– Разве у траура, который носят люди, нет каких-то конкретных сроков?
– Я сейчас не о трауре напоказ!
– Ясно, – прошептала я, натягивая на руки рукава кофточки. Как-то зябко мне стало. А ведь если так разобраться, на что я вообще рассчитывала? – Просто, если бы ты обозначил, как долго это еще будет длиться, мне было бы легче…
– Легче что, Уля?
– Легче тебя ждать.
В глазах Эльбруса мелькнула совершенно непонятная мне эмоция. И, кажется, он беззвучно выругался в бороду.
– Я же не просил тебя… ждать.