Фактически «северяне» продемонстрировали тот тип ведения боевых действий, который на Западе называют «сетецентричной войной». Постоянное перемещение, постоянная разведка, своевременное выявление целей и своевременное их огневое поражение. Достаточно сказать, что, несмотря на очень ограниченный по площади район ведения боевых действий, «северяне» практически нигде не вступали с ВСУ в непосредственное взаимодействие, не вели боев, что называется, «глаза в глаза», нанося поражение дистанционно. Лишь считанные разы, что называется, завязывались бои. Единственный случай, когда несколько «северян» оказались в плену у ВСУ, стал следствием нарушения боевых документов и разгильдяйства младших командиров.
Вина за этот разгром и огромные потери целиком и полностью лежит на командовании АТО и Южного сектора: сначала они буквально в «нору» загнали целую группировку, никак не прикрыв фланги. Потом, увязнув в городских боях, вместо того чтобы обходить город, начали стаскивать под него новые БТГ — видимо, так хотели поднять над ним флаг. Ну а когда получили удар во фланг и счет пошел на часы, просто растерялись, начали ждать указаний «сверху», пока «котел» не захлопнулся. После этого никакого внятного командования мы уже не видели. Внутри «котла» метались, неся потери, батальоны нацгвардии и ВСУ, а снаружи командование даже не пыталось организовывать деблокирование своих войск. И это было странно! Мы, честно говоря, готовились к тому, что будем держать внешний фронт, но они даже не дернулись. Создавалось впечатление, что там изо всех сил делают вид, что под Иловайском ничего не происходит и все само как-то рассосется.
У нас был приказ — по возможности избегать больших жертв. Поэтому почти сразу до командиров окруженных частей довели наш ультиматум: всем, кто сложит оружие и оставит технику, гарантируются жизнь и выход из котла к своим.
Сейчас «окруженцы» везде голосят, что-де их обманули, им обещали коридор, но вместо этого раздолбили артиллерией. Это опять же брехня! Был конкретный ультиматум: оставляете на месте все тяжелое вооружение и технику — и на автотранспорте в определенном порядке выходите. Но вместо этого они начали играть в крутых рейнджеров. Выстраивать колонны на прорыв — с танками, бэтээрами, САУ. Все, что не могли вывезти, начали сжигать и выводить из строя. Мы за всем этим внимательно наблюдали. Разведка постоянно докладывала. Еще раз вышли на них — не хитрите! Хотите жить — выполняйте условия, выходите, как определено: днем, без тяжелой техники, по согласованию и под контролем. Всех выпустим! Они опять: «Да-да!», но, как начало смеркаться, рванули на прорыв, ну, собственно, и получили. Почти никто не ушел. Такой бессмысленной гибели людей я себе представить не мог. Дорога смерти какая-то…
Скорее всего, просто не хватило времени. Но лично для меня одной из главных проблем было то, что брать его пришлось бы нам, «северянам», со всеми отсюда вытекающими проблемами: потерями, полной «засветкой» нашего участия и всеми «прелестями» штурма города — разрушениями, гибелью мирных жителей. У украинской стороны в Мариуполе и под Мариуполем находилось до полутора тысяч всякого рода «силовиков». Ополченцев же на тот момент едва хватало на выставление блокпостов и организацию передового эшелона наступления — фактически разведки, при которой, продвигаясь вперед, ополченцы «нащупывали» узлы обороны, после чего подтягивались мы и расковыривали артиллерией эти узлы. В чистом поле эта тактика была эффективна, но вот в крупном городе уже едва ли могла сработать.
Поэтому лично для меня перемирие стало в какой-то мере облегчением. Да, взять город хотелось, но, объективно оценивая силы, я понимал, что это будет очень нелегко. Даже на окружение и эффективную блокаду сил не хватало.
Мне трудно давать такую оценку. Конечно, мы могли еще существенно расширить территорию, контролируемую ополчением. На момент остановки активных боевых действий почти все имеющиеся в распоряжении командования АТО части либо вели тяжелые бои, либо были разгромлены, и прикрывать бреши, образовавшиеся после разгрома котлов, было просто нечем. Думаю, что, продлись бои еще неделю, и перед Киевом бы уже в полный рост встала перспектива военной катастрофы, а так только украинское военное командование и политическое руководство знали реальное положение дел и адекватно оценивали угрозу.
