Все надолго замолчали. Один из ученых убрал пластиковые стаканчики и бутылку виски, которую наверняка принес, чтобы отметить мой приезд. Похоже, облаченные во флис и фланель работники станции решили повторить состоявшуюся около месяца назад поминальную церемонию по Кларе. В тот день в церкви собрались ее друзья и коллеги, с большей частью которых мы с женой не были знакомы. Я по очереди пожимал им руки, они же выражали мне и Мики, моей жене, свои соболезнования. Мужчина с торчащими дыбом синими волосами рассказал, что однажды сделал Кларе на спине татуировку под названием «Полный улет»; на ней была изображена звездная система – фиолетовая планета, вокруг которой кружили три красных карлика. Бывшие соседи вспоминали, как Клара нянчила их девочек-близняшек и натаскивала их по математике. Лысый джентльмен, куратор Клариного проекта в Международном фонде выживания планеты, дал мне свою визитку и предложил продолжить дело моей дочери в Сибири. Когда все разошлись, мы с Мики уселись, обнявшись, стали пересматривать подготовленное мною слайд-шоу и остановились на фотографии, где трехлетняя Клара была снята со своей временной приемной семьей. В руке она сжимала тот самый кулон с фиолетовым кристаллом, который носила на шее, когда мы ее удочерили. Мы оба были готовы поклясться, что, когда она смотрела на него, в глазах у нее вспыхивали крошечные звезды.
На улице было жарко, но Юми играла перед похоронным бюро со своей кузиной. С востока, от горящего мыса Марин, тянуло дымом.
– Дочь никогда особенно в нас не нуждалась, – едва слышно прошептала Мики. – А Юми мы нужны.
Я сжал в кармане визитку.
Максим отвел меня в сторону от ученых, что собрались под куполом и неловко таращились на мумифицированные останки, найденные Кларой незадолго до гибели.
– Энни в чистой лаборатории.
– Энни? – удивился я.
– Юлия любит «Юритмикс», ее родители в восьмидесятых застряли. Вот и мертвую девочку она назвала в честь Энни Леннокс.
От костной лаборатории чистую отделял приклеенный изолентой занавес из плотного пластика от пола до потолка. Максим вручил мне маску с респиратором и коробку медицинских перчаток.
– Финансирования не хватает, однако мы помним, что можем вынести на себе патогены. Впрочем, в девяноста девяти случаях волноваться все равно не о чем, – добавил он.
– Верно, – отозвался я, немного озадаченный такой ковбойской бравадой.
– Примерно в тысяче километров к востоку находится Парк Плейстоцен, нашим тамошним коллегам удалось успешно восстановить местную флору и заселить землю бизонами. Чем больше зелени растет на земле, чем больше бродит по степям крупных животных, тем плотнее становится верхний слой почвы, таким образом лед не может подобраться к поверхности и прошлое остается в прошлом.
Я натянул перчатки, надел маску и через прореху в занавесе шагнул в чистую лабораторию.
Энни, свернувшись в позе эмбриона, лежала на металлическом столе.
ПРОТОКОЛ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО ВНЕШНЕГО ОСМОТРА: H.s. sapiens предподросткового возраста, выступающие надбровные дуги могут свидетельствовать о предках-неандертальцах. Возраст – предположительно семь или восемь лет. Рост 121 см, вес 6 кг (при жизни, вероятно, около 22 кг). На висках виднеются остатки рыжевато-каштановых волос. На левом предплечье татуировка – три черные точки внутри круга, на окружности которого стоит еще одна точка. Одежда, вероятно, сшита из лоскутков шкур животных. Отделка из не характерных для этого региона морских раковин – необходимо дальнейшее исследование.
В уголках глаз девочки залегли тоненькие морщинки, будто она часто смотрела на солнце. Вокруг рта кожа начала обвисать, и создавалось впечатление, что он распахнут в болезненном крике. Мне невольно представилось, как Клара (или Юми, она как раз сейчас была в том же возрасте) выслеживает на бесплодной равнине крупную дичь, а за ней крадутся степные львы или волки. Я провел руками по стиснутым кулачкам девочки.
– Загадочная фигня, – сказал Максим, остановившись позади меня. – Бо́льшую часть исследований мы проводим совместно с Международным фондом выживания планеты. Изучаем почву, фрагменты ледяной коры, временами находим кости древних животных, но я бы солгал, если бы стал утверждать, что Энни и другие найденные в пещере тела не отвлекли нас от основной задачи. Не говоря уж о том неопознанном вирусе, который Дейв вроде как обнаружил в останках.
– А еще какие-то анализы вы проводили, образцы тестировали? Раковины, например…
