Упражнение под названием «ласточка» представляет собой слабое подобие известного йоговского упражнения. Руки и ноги «объекта» выворачивают назад и сковывают наручниками. В простом варианте «объект» неподвижно лежит на полу, в более сложном — болтается, подвешенный под потолком, с проломленной грудной клеткой. Что касается пальцев, то их ломают крайне редко, а если и ломают, предварительно зажав в дверной проем, то только на левой руке, потому что правой «объекту» ещё нужно будет подписать протокол допроса. Так что о почерке можешь не беспокоиться.
Homo sapiens никогда не отличались терпением, особенно в тех случаях, когда нужно терпеть боль. Большинство заключенных мгновенно во всем признаются и подписывают любые бумаги, лишь бы от них отвязались. Их логика такова: «Сейчас признаюсь, а потом откажусь. В суде во всем разберутся и меня выпустят на свободу».
Наивные глупцы! Неужели непонятно, что потом будет поздно? В суде никто разбираться не будет. Суды завалены делами, а судебные заседатели работают в таких условиях, что физически не в состоянии ознакомиться с написанным в бесчисленных томах уголовного дела. Председатель суда, как правило, смотрит на первые показания, данные во время предварительного следствия, и отталкиваясь от них, выносит приговор. На изменение показаний судьи смотрят исподлобья и воспринимают их не иначе как «попытку арестованного уклониться от заслуженного наказания».
Кстати, по поводу признаний. Чем больше «объект» будет признаваться — тем больше его будут бить и калечить, потому что, подписывая всё подряд, он тем самым оправдывает преступные действия гуманоидов в форме по отношению к самому себе. Ведь одно дело изуродовать преступника, который во всем признается и раскаивается в содеянном, и совершенно другое — невиновного человека.
Любители чистосердечных признаний, сами того не понимая, обрекают себя на новые мучения и новые пытки. Мусора рассуждают примерно так: раз они нажали на «объект» и он начал колоться, то если поднажать посильнее, он расколется ещё больше. Вот и продолжают свистеть над чьей-то не в меру хитрой головой дубинки и кто-то сопливым голосом визжит, словно недорезанная свинья: «За что? Я ваш! Я всё рассказал!».
Слава Богу, ты не из тех. Ты продолжаешь молчать и не спешишь подписывать что попало. Естественно, оперативники торопят тебя. У них есть свои совершенно конкретные сроки, и если они не уложатся в отведенный им промежуток времени, то начальство по головке их не погладит. Вот менты и бесятся, делая всё для того, чтобы ты наконец-то заговорил, не опомнился, не стал думать. Как только человек начинает анализировать происходящее — прессовать его становится намного труднее.
Если вдуматься, то признаться ты успеешь всегда, но зачем? Чего ты этим добьешься? Во-первых, как мы уже только что говорили, от тебя не отцепятся, а навалятся с удвоенной силой. Во-вторых, чистосердечное признание смягчает вину, но удлиняет срок содержания под стражей. Надеюсь, тебе не надоела свобода? Или ты хочешь узнать, что такое тюрьма? Так закройся вместе с бомжами в ближайшем подвале и сиди, как дурак, на голодном пайке!
Шучу. Не злись. Я смотрю, тебе уже не до смеха. Видно, ты таки здорово влип, если слуги вечно пьяной Фемиды решили сравнить, что прочнее — деревянная бита или твоя голова. К сожалению, бита будет чуточку крепче. Поэтому нечего ждать, когда тебя сделают похожим на порубленного саблями красноармейца, с которым Павка Корчагин бегал по бараку в кинофильме «Как закалялась сталь». Хватайся за сердце, пускай слезу, теряй сознание — делай что угодно, но убеди гуманоидов, что:
— они перестарались, забив тебя до смерти, пока они на самом деле не сделали этого;
— ты в таком состоянии, что давать показания физически не можешь, даже если бы и хотел;
— калечить тебя бессмысленно и в будущем чревато неприятными последствиями для палачей.
Ещё раз подчеркиваю: у тебя задача одна — не сломаться. Ничего страшного не произойдет, если в твой адрес прозвучит краткое содержание словаря нецензурных слов. Слушай гуманоидов как радио. Ты ведь не споришь с динамиком до хрипоты и не кидаешь в телевизор вазон с цветами, когда видишь на экране физиономию всеми любимого президента.
Что поделаешь — жизнь и впрямь похожа на шахматную доску. Одно неосторожное движение — и ты в черной клетке. Помнишь, как писал Омар Хайям?
«Мир я сравнил бы с шахматной доской:
То день, то ночь… А пешки? — мы с тобой.
Подвигают, притиснут — и побили.
И в темный ящик сунут на покой.»
Мда… Не сильно изменился мир за последнюю тысячу лет. Думаю, что в перерывах между допросами у тебя будет время подумать на данную тему.
«Что говорить?
Правду или как на самом деле было?»
Прежде чем перейти ко второй главе, обратимся к культурному наследию предков. Открой тетрадь и на самом видном месте напиши общеизвестные истины. Желательно, крупными буквами:
