— Возможно, — осторожно ответила я, не зная, к чему он клонит.
— Тогда завтра мы идем на персональную выставку какого-то юного дарования.
— Да? Что-то не хочется. — Не люблю, когда меня ставят перед фактом.
— Почему же? Екатерина Петровна так красочно расписала данную выставку, вот я и подумал, что тебе должно быть интересно.
— Мне неинтересно. Тем более Тиму вряд ли понравится. Хотя о чем я говорю, тебе же до него нет никакого дела, зато есть до какой-то выставки, которую распиарила дочь Радомирского! — дойдя до нужно стадии кипения, бросила я ему прямо в лицо.
Видимо, Тим был тем самым пресловутым слабым местом, ахиллесовой пятой Кости. Моя реплика не осталась без внимания. Мужчина побледнел, взъерошил свои волосы и в глазах — теплых ореховых глазах — появился лихорадочный блеск. Отчаяние. Боль. Он напоминал огромного раненого хищника, замкнутого в клетке собственного слабого тела, лишенного навсегда возможности быть свободным.
— Тим — самое дорогое, что у меня есть. Мы с ним связаны навсегда и не только кровными узами. Я такое чувствовал только к одному человеку, брату, хоть он и отрицал нашу ментальную связь. Но я чувствовал его лучше, чем кто-либо. — Он отвернулся от меня, опустил голову и сжал кулаки, было видно, что Костя не желает, чтобы я прочитала эту боль в его глазах. — Когда он умирал, я мечтал оказаться на его месте. У нас в детстве даже игра такая была, мы менялись местами. Допустим, целый день я ел ненавистную манную кашу и смотрел «Чип и Дейл», потому что так обычно поступал Кир. А он бегал хвостиком за папой и задавал всяческие вопросы об устройстве Вселенной, живой природе и прочем. Мы полностью перевоплощались друг в друга. И я настолько терялся в этой выдуманной реальности, что забывал, кто я на самом деле. Потом я частенько мечтал стать Кириллом, побыть хоть денек в его шкуре. И никогда я так не молил об этом бога, как тогда, пять лет назад, в больнице, держа его за руку. Я думал, что он достоин жить, потому что ни у кого нет внутри такой жажды жизни. Он любил жизнь в любых ее проявлениях. А она однажды перестала отвечать ему взаимностью. — Во время своего монолога, который я слушала затаив дыхание, он не шелохнулся.
А я представила этих двоих совершенно непохожих и одновременно похожих близнецов. Костя и Кирилл. Я безумно тянулась к Кириллу, как к источнику света и жизни. Но подсознательно ощущала, что солнце светит всем, и я не избранная. Костя другой. Он маленький лучик света, небольшая лампочка, озарившая темную комнатку для двоих. Он не для всех. Быть может… для меня?
[1] Отсылка к песне «Кто такая Элис?» группы "Конец фильма" (пародийный кавер на знаменитую песню "Living Next Door to Alice").
Черновик!!!
Кирилл, 16 лет (отрывки из дневника)
Звонила, звала к себе. Я, стиснув зубы, отказался. И вместо этого позвонил Ритке. Мне надо было понять, что я могу жить без нее. Почувствовать себя нужным.
Достаточно было пару раз сходить с ней в кино, и она смотрит на меня как на божество. С одной стороны такое обращение мне льстит, а с другой — смущает. Рита очень хорошая девчонка, она добрая, отзывчивая. А я все тот же Кирилл и святым не стану. Мы противоположности.
Вчера Костик увидел нас вместе, долго так смотрел на меня, пристально, словно пытался в душу заглянуть. Черт возьми, я уже готов был поверить в то, что между близнецами бывает какая-то связь. Брр… до сих пор мороз по коже от этого взгляда.
— Осуждаешь? — задал прямо в лоб ему вопрос.
Брат покачал головой.
— Судить я не имею никакого права, а вот предупредить могу: не играй с людьми и их чувствами. Потому что однажды кто-то сыграет с твоими.
Я промолчал.
С моими чувствами давно играли в перетягивание каната. Что есть сил потянуть на себя и резко выпустить из рук, потоптаться, плюнуть и начать сначала. Веселенькое занятие, правда?
Костя
Следующие дня мы с Ритой практически не разговаривали. Я с головой погрузился в работу. Дома ситуацию спасал Тимур, который умудрялся на пару со Степкой делать нашу жизнь не такой скучной.
В пятницу вечером, когда я наконец выдохнул, заключив договор с выгодными поставщиками строительных материалов, позвонила Лёля.
— Надо же ты вспомнила о том, что у тебя есть сын! — не удержался от колкости в ее адрес.
— Я об этом никогда не забывала.
— Да-а-а? — протянул я, усмехнувшись. — А почему тогда шепотом разговариваешь?
— Кхе-кхе, — не очень убедительно покашляла в трубку она, — я немного простыла.
— Ты меня совсем за дурака держишь? Боишься, что он услышит? Господи, какая же ты… — вырвалось у меня.
— Ну, договаривай!.. Сука? Стерва? Идиотка? — прекратив ломать комедию, прикрикнула Лёля.
— Да! Все вышеперечисленное! Кирилл, по-видимому, был слепым, когда считал тебя жертвой обстоятельств.
— А я не просила его спасать меня, и ничего никогда не обещала. Он сам, слышишь, сам себе придумал большую любовь!
Я длинно вздохнул, мысленно считая до десяти. Спокойно.
— Иногда мне кажется, что он и меня придумал… — внезапно услышал шепот в трубке.
