Вот сейчас он, разглядывая почти безграничное пространство, был совершенно неуверен, и даже слегка подавлен, что его план, то есть ползти вперед по-пластунски, не так уж и хорош. Куда как наоборот, понимал Маузер. Уже в собственных глазах это казалось глупостью. А уже что говорить про остальных…
— Будем тащить спички, — продолжал Марат. — Предоставим так сказать, слово теории вероятности. Хорошо, если опасности никакой нет, и пройти можно по любому. Хоть воздухом, хоть на колесах, хоть ногами. Хотя я вот по опыту знаю, что самые опасные участки преодолевать ползком. Так уж получилось. Отказываться от этого правила не хочу и не буду. Попадет мне первому короткая спичка — поползу первым, я не гордый. Сдохну — выберете нового командира…
И вот в этот момент произошла первая неожиданность. Майкл, чертов австралийский «крокодил Данди», перебил командира…
…Несколько дней назад они, все присутствующие, голосовали. По инициативе Кровавого Пса, который стуком полена по броне подлодки собрал всех вокруг себя.
— Нам нужен вождь, — сказал тогда Пес. — Чтобы мы его и выбрали, и назначили. И выполняли его приказы. Без вождя племя умрет. Без вождя — нет племени.
Маузер слушал индейца, и невольно усмехался. Совсем незаметно. Кровавый Пес, не смотря, что казался достаточно простым и даже где-то глупым — на самом деле роль свою знал, и отыгрывал ее хорошо.
Чероки время от времени бросал взгляды на Марата. Словно показывая — кто именно здесь вождь. Нечаев понимал, где то в глубине души, что индеец преследует и личный интерес. Нет, конечно, не тот интерес, который требует обогащения. Просто Кровавый Пес, выбрав тощего Марата себе в вожди, немного сердился и был уязвлен по сравнению с остальными, для которых Маузер был просто равным. Не командиром и не вождем, а просто другом и обычным товарищем.
Выборы на тот раз прошли просто и буднично. Одна кандидатура, выдвинутая Кровавым Псом. Больше никто в командиры не рвался. Проголосовали единогласно «За».
Никаких преимуществ это не предоставляло, он и так, на правах самого старшего и опытного отряжал пары в дозор, прокладывал маршруты и прикидывал логистику, назначал дежурных…
Марат не сильно удивился. В классе он часто был старостой класса. В институте — старостой курса. И на заводе ему дали кличку Главный. Судьба, наверно, такая.
Хотя сам Марат давно разобрался с этим феноменом. Все дело в том, что он видел результаты на шкале от «минус бесконечности» до «плюс бесконечности». Люди почему то всегда стремятся к положительному результату. Он — нет. Положительный результат это хорошо, но и отрицательный, и даже нулевой — это тоже результаты. Даже получив в школе на контрольной работе низший балл (что за жизнь Марата случилось всего три раза) — он понимал, что это просто оценка его знаний на текущий момент и стимул усовершенствовать их до высшей оценки по школьной программе. Это же самое он объяснял и «двоечникам», с которыми ему поручали подтягивать знания. И новичкам на работе, которых ставили рядом с ним, в связи с неимоверным процентом брака… В каждой ситуации, в каждой вещи и даже предмете Марат видел как минимум три варианта — негативный, нулевой и положительный. И любой из вариантов вел к повышению опыта, квалификации, профессионализма.
Потом он узнал что это называется диалектикой.
Майкл выступил вперед и, чуть откашлявшись, произнес:
— Мы прекрасно понимаем, что наш командир, товарищ Маузер, видит только один путь, и на мой взгляд путь этот не плохой. Но отправлять людей вперед, поодиночке? Просто посмотреть — умрет он или нет? Это неправильно.
— Я сам собираюсь идти первым, — решительно сказал Нечаев, но был прерван.
— Мы выслушали тебя, послушай и ты меня. Я тебя не перебивал, — твердо сказал Майкл.
В тот момент Марат должен был достать оружие и убить австралийца. Должен был, но не сделал. Почему? Расслабился? Размяк за целый год относительно безопасных путешествий по спокойнейшему морю, в полной безопасности, среди надежных, сильных друзей.
Ведь знал, понимал, чувствовал, в конце концов. Кто они были ему? И кто они вообще были по существу?
Был ли их отряд ячейкой, коллективом, коммуной, артелью, в конце концов? Нет, конечно. И уж партией они не были точно. Коллектив это как минимум общество равных. Они же все были разные. Точнее, они в своих глазах выглядели как совершенно разные люди. Даже «продавец» на острове «Склад» дал им разные вещи, средства производства в собственность, так сказать. Да и какое равенство, если у всех здесь было только одно право — умереть? Никто здесь тебе не гарантировал ничего, кроме смерти. Как там говорится — от каждого по способности?
И вот он — мир, в котором у каждого — совершенно разные способности. А потребность на всех одна-единственная. Вот тебе и раз, массаракш и ещё раз массаракш.
Марат прекрасно знал, что ему действительно надо было делать. Ему досталась толпа, собранная страхом. Он должен был сделать из нее отряд, скованный дисциплиной. И этого он не сделал…
