Марат одобрительно хмыкнул. А человек не прост, сразу его проверил - готов он быть товарищем, обращаться на ты без всяких прелюдий - или нет? Марат и сам так часто проверял людей. Иду на вы - говорят потенциальным врагам. Ваше превосходительство - тот кто подразумевает деление на господ и чернь. А тот кто готов говорить на равных - не обращает внимания как к нему обратились.
Тем временем к ним присоединились ещё четверо. Китайцы. Одного взгляда хватит чтобы сказать - товарищи. Никаких господ. Две женщины. Двое мужчин. С первого взгляда ясно - крайне серьезные ребята, не смотря на молодость.
Они прошли через оружейный магазин, и всем скопом прошли в палатку. Сабрина с детьми играли в "театр".
- А, пап, мы тут играем! - веселая рожица высунулась из портьер, которые заменяли собой двери в театральную комнату.
- Что ставите? - поинтересовался Марат. - Опять Ромео и Джульетту?
Дочь не ответила, она пристально смотрела на Большого Дракона. Потом перевела взгляд на отца.
- Пап, - сказала она встревожено, высунула из ткани ручонку и пальцем указала на китайца. - Это очень опасный человек.
- Да, мы в курсе, - отозвалась Юта, которая тоже уже миновала вход в "палатку". - Не беспокойся, малыш. Папа с мамой в случае чего справятся с ситуацией. Играйте спокойно.
- И показывать на человека пальцем не вежливо, - заметил Марат. Лицо Да Луня едва заметно дрогнуло в усмешке.
"Парень осознает себя, - подумал Марат, - …либо механизмом, либо сверхчеловеком, но уже осознает. А может я ошибаюсь..." Внешне же он остался совершенно равнодушен. Да, сделал замечание - и только.
- Я чаю приготовлю, - сказал Маузер вслух. - Какие будут пожелания?
- Предпочитаете горячий, холодный? - спрашивал он дальше, глядя в упор на одну из китаянок. - Большая кружка, стакан, маленькая чашка? Зелёный, черный?
Китаянка, красивая и гибкая, смотрела на него с едва заметной усмешкой, словно хотела спросить что то сама, но сдержалась.
- Не стоит так явно показывать, - пробурчал Марат. - Что вы отчётливо понимаете что происходит. Включайтесь в игру. Вообще это не очень честно, - проворчал он обиженным тоном. - Вы наверно знаете о нас все, что можно. Мы о вас не знаем вообще ничего...
- Я люблю, - тотчас же отозвалась, слегка порозовев, собеседница. - Горячий. Много. Большую кружку. Крепко заваренный, дешёвый, с каким нибудь ароматом, эксклюзивной изюминкой...
Теперь и Марату пришла очередь улыбаться. Конечно, они все, не смотря на откровенную юность - прекрасно подготовленные специалисты. Будь они в равных условиях, и эта девица расколола бы его как орех, в прямом и переносном смысле. Но сейчас он приготовит ей, профессиональной разведчице и диверсантке, наверняка лучшей из своего выпуска, зелёный чай, предварительно заваренный и без всяких добавок, охлаждённый, в маленькой чашечке.
- Оп-ля, - сказал Марат, жестом фокусника подавая маленькую белую тонко-фарфоровую чашку, наполненную светлым чаем едва наполовину, естественно, без всякого сахара.
- Мерси, - поблагодарила китаянка, глядя прямо в глаза, снизу вверх. Потом потупила взгляд, но Марат с легкой насмешкой ждал. И не прошло и трех секунд, как влажные темные зрачки снова встретились с его глазами. ....
Он сделал чай из самого себя, точнее из темной материи, которая ему была подвластна. Он все чувствовал, что происходит в это время с контролируемой материей. Это был утонченно-развращенный момент, когда прохладные губы коснулись сначала края чашки, начали вбирать его в себя, пропустили мимо ровных белоснежных зубок, розового язычка. Одной каплей Марат управлял непосредственно, устремился внутрь женского тела, скользнул по пищеводу, в желудок, быстрее-быстрее, ни на что серьезно не обращая внимания, дальше и глубже, и вот...
Китаянка дернулась, но только телом, не лицом. Лицо все также сохраняло вежливую, спокойную улыбку. Но она явно все чувствовала и понимала. И осязала, когда одна из капель словно пронзила ее, прошла извилистый путь внутри, и легким движением растеклась в самом низу, на самом сокровенном месте. Марат, продолжая смотреть женщине в глаза, поднес указательный палец к подбородку, и слегка нажал. Капля внизу повторила его движение. Глаза китаянки расширились. Марат сделал пальцем несколько мягких властных движений. Дыхание женщины сбилось с привычного ритма. Чуть-чуть, едва заметно, стало более глубоким, но с мелкими перерывами. Обычный человек этого бы даже не уловил. Но Марат не был обычным человеком.
- Маузер, хватит, - жестко с недовольством сказала Люгер, и Марат почти тотчас же потерял интерес к "игрушке", повернулся обратно к супруге и Да Луню.
Юта поморщилась.
- Озабоченный извращенец, - только и сказала она, словно подводила черту.
