Но подобной ничем не подкрепленной уверенности будет недостаточно, чтобы убедить Хантли. Граф смотрел на Вольфа так злобно, будто хотел его убить.
Вольф махнул рукой ожидавшему конюху и помог Эмме сесть в седло, подняв ее без видимых усилий.
Хантли что-то пробормотал. Лили же просто наблюдала, не понимая обрушившихся на нее чувств.
Она встретила этого мужчину всего четыре дня назад. Не может же она ревновать!
Принц подтянул стремя седла Эммы, и хотя, казалось, он внимательно слушает все, что она говорит, повернул голову и встретился взглядом с Лили.
Ее сердце мгновенно забилось с удвоенной скоростью. Торжество – вот все, что она испытывала в эту минуту. Тепло в его глазах, улыбка на губах подсказали, что он доволен ее явным вниманием. Она почти – почти! – вернула ему улыбку, прежде чем овладела собой.
Эмма нагнулась и показала на второе стремя, и Вольф, вспомнив о своих обязанностях, отвел взгляд от Лили и снова принялся подтягивать стремена.
Лили ощутила страшное одиночество. Неужели принц настолько привык флиртовать? Она не знала и не могла позволить себе проверить. Она так сильно стискивала челюсти, что они заболели. Однако Лили заставила себя обратиться к Хантли:
– Возможно, вы действительно должны предупредить мисс Гордон.
– Я так и сделаю. Не доверяю иностранцам. И никогда не доверял. И считаю, что даже беседа с человеком, не понимающим, что такое приличия, может повредить вашей репутации.
– Было бы ужасно видеть, как страдает Эмма. – Заметив удивленный взгляд Хантли, Лили добавила: – Она настояла на том, чтобы я называла ее по имени.
Граф с довольным видом кивнул.
– Она очень добра, верно?
– Да.
«Наконец-то мы хоть в чем-то согласны».
– Все так говорят. Она приехала и оставалась у постели моей умирающей жены все последние недели. Делала все, что могла, чтобы облегчить ее страдания. Потом она приезжала каждый день, пока я боролся за… – Его губы тронула грустная улыбка. – Полагаю, я боролся, чтобы не сойти с ума. Компанией я был самой неподходящей. Но Эмма была очень добра и знала, что мне не по силам разговаривать о том, что случилось. Она ни разу не спросила меня ни о чем. Но приезжала. Привозила суп, и карты, и смешные стихи. Все, что могла придумать, лишь бы вытащить меня из черной дыры, в которую меня повергла смерть жены. – Он снова взглянул в сторону принца. – Поэтому я знаю, что принц Вольфински, – если он действительно принц, – не достоин коснуться даже ее туфельки. – Хантли повысил голос. Лицо его побагровело.
– О, Вольфински в самом деле принц.
Его надменность нельзя было объяснить ничем иным.
Хантли похлопал ее по руке.
– Мисс Балфур, боюсь, вы так же наивны, как Эмма. И не подозреваете, сколько существует в этом мире притворщиков…
– Простите, но я не настолько глупа, как вы намекаете.
– Нет-нет, просто неопытны, потому что молоды.
Его снисходительность действовала Лили на нервы.
– Послушайте, Хантли, я не…
– О боже, – перебил ее мягкий голос леди Шарлотты. – Маргарет, похоже, мисс Балфур и Хантли в чем-то не согласны.
Герцогиня оглядела Лили и графа с явным недовольством.
– О чем вы спорите?
– Ни о чем, – быстро сказал Хантли, прежде чем Лили успела ответить. Однако улыбка его была невыносимо напряженной. – Мы с мисс Балфур говорили о принце Вольфински… если он действительно принц.
– Он определенно принц, – заверила герцогиня без особой радости. – Я написала Роксборо и попросила навести справки. И принц Вольфински, и его бабушка – те, за кого себя выдают.
Лили проглотила крайне неприличное «ха» и вместо этого произнесла так скромно, как только могла:
– Конечно, так и есть.
Хантли поджал губы, но промолчал. Леди Шарлотта и герцогиня переглянулись, но тоже ничего не сказали.
Наконец герцогиня нарушила молчание.
– Уверена, что все проголодались, – сухо объявила она. – Вероятно, именно в этом причина такой вспыльчивости.
Она махнула стоявшему посреди двора Макдугалу. По ее сигналу он поклонился и сделал знак кучеру первого экипажа. Все кареты и коляски немедленно пришли в движение. Несколько всадников ускакали вперед, остальные держались сзади.
– Мы все почувствуем себя лучше после завтрака.
– А пока будет просто замечательно, если никто не станет ссориться. Конечно, иногда кто-то бывает не согласен…
Герцогиня уставилась на леди Шарлотту:
– И что это значит?
– Я считаю, что соглашаться – весьма приятно, но иногда все же кто-то бывает не согласен, и…
– Шарлотта, умоляю, ни слова больше.
– Я всего лишь пыталась объяснить…
– Да, да. Но вы говорите вздор. Поэтому, ради мира и спокойствия, не стоит продолжать.
Лили, чье раздражение улеглось, чувствовала себя несколько глупо: противореча, графа не очаруешь!
Она бросила на Хантли взгляд и откашлялась.
– Мы с графом согласны в одном: мисс Гордон восхитительная женщина и заслуживает поклонника, столь же достойного, как она сама, если не больше.
Хантли, все еще не отошедший от споров, бросил на нее удивленный взгляд.
