— Мы и правда слишком нелепо действуем — внешне, — голос драконища был на удивление мирным. Он вообще… будто расслабился и помолодел на природе. Не странно ли? — Но преступники не могут подслушать наши выводы и разговоры, не могут подсмотреть наши записи или понять, в каком мы направлении движемся. Значит, чем нелепее и страннее будут выглядеть наши действия, тем более они спокойны будут за свои тайны.
— И не будут пытаться убить? — я все равно ничего не понимала.
— Будут. Но что значит беспечность убийцы? Если он уверен, что никто ничего не понимает?
— Он сделает ошибку?
— Именно. Много ошибок. Даже при подготовке. Потому-то мы и живем двойной жизнью. Гуляем по болотам, в деревню сейчас наведаемся, вы, яр Томас, жениться на непонятной девице намерены…
Я постаралась не заметить
— Мы пока не знаем точно, кому и что хотим показать — потому показываем всем и каждому, насколько мы не разбираемся в ситуации. А сами и правда продолжаем изучать все нужное, отделяя драконьи зубы от волчьих.
— Про волчьи… вы не просто так говорите?
— Клан Мэннингов, — кивнул Декстер. — Они фигурирует едва ли не в каждом деле или случае, что мы исследуем и вспоминаем. Хиксы — на втором месте. Фаулеры — ваши родственники. И потому, что их наследник — первый претендент на главенство рода, и потому, что мы слишком часто их встречаем вживую. Ну и Сивенсоны… но те лишь потому, что я не нашел, за что их исключить.
— А остальных нашли ща что? — удивилась.
— Нет мотивов, нет действий, есть алиби или четкое подтверждение, что их силы слишком слабы, чтобы совладать с принуждением. Я также не сидел без дела…
— Да я так и не думала, — пробормотала.
— Угу, конечно… — сказал он как будто на свою внутреннюю реплику. — Но сужение круга подозреваемых, к сожалению, не слишком конкретизирует мотивы и дальнейшие действия. Зато если подумать…
— Что? — спросили мы хором с Эльвином.
— Меня осенило вечером. Давайте примем как данность, что проклятия не существует. Мы же в этом уверены?
— Да! — это я.
— Ну, в общем-то, да… — смутился блондинчик. — Но и первая трагедия, и последующие инциденты — их ведь трудно примирить с естественным порядком вещей.
— Да-да, я понимаю, — детектив как раз был уверен, — Есть отчего так думать — про страшные болота рассказывают люди, которые вполне дружат с головой, сами эти истории наводят ужас на округу, а псы-легенды настолько материальны, что могут кого-то умертвить. Но я бы не стал переходить на сторону сверхъестественного — и сразу вам сказал об этом, и все что происходило дальше только подтверждало мои заверения. Каждый раз, когда мы сталкивались с нападением или же другим инцидентом, связанным с вами, яр Томас, это происходило с явной подачи существ вполне существующих. То есть тех, кто четко просчитывал свои действия — и псами они быть никак не могут. Согласны с этим?
— Ну… да, — кивнул Эльвин. Надо же, а я и не думала, что он все еще сомневается, полагала, мы давно покончили с предрассудками. Что я со своим материалистичным подходом убедила его в том, что никаких проклятий не существует. Ну, существует, но… не в этом случае. Но я не учла, что мой друг всю жизнь жил в этой неоднозначной ситуации и подспудно привык, в общем-то, готовиться к смерти.
— Вы слишком неуверенны, — яр Кинсман тоже это заметил, — получается, вы считаете, что бесполезно расследовать смерть Томасов, и одновременно просите меня это сделать? Полагаете, что всех ваших предков постигало злое предназначение?
Эльвин помедлил. Мне вдруг стало ужасно жалко друга, потому я приобняла его за плечи, перегнувшись через сиденье, и даже взлохматила бы волосы и в щеку поцеловала, от прилива сестринской нежности, но прищуренный взгляд яра Кингсмана меня остановил.
Вернула ему такой же. Нечего прищуриваться — пусть на свою невесту прищуривается.
Но чрезмерно нежничать все-таки не стала.
— Я считаю, что все дело в злом умысле, — выдал, наконец, мой друг.
— Прекрасно. Итак, мы уверены, что по меньшей мере часть смертей Томасов были спровоцированными вполне материальными действиями, а некоторые может и стали случайностью. Теперь нам уже проще думать дальше. Что вас настораживает в таком случае?
— А что не настораживает? — пожала я плечами, — Мне кажется все странным…
— А закономерности? — драконище что-то ждал от нас терпеливо, но до нас все никак не доходило. Потому Эльвин отозвался раздраженно.
— Единственная закономерность — это возраст и род!
— Вот именно! — просиял Декстер. — Возраст и род!
— Но это логично — убийцам надо подтверждать именно проклятие…
— И я так думал. Пока решил не перевернуть эту ситуацию… Что если именно возраст — это то, что важно?
— В смысле?
— Допустим — на минутку — в тридцать лет с теми, кто является наследником рода Томасов, что-то происходит. Что-то важное…
— Что, например? — подалась я вперед.
— Есть ли у вас семейные предания на этот счет? Или понятие «порога»? — это уже спросили у блондинчика
— Да вроде нет… — растерялся Эльвин.
