Танька недовольно встряхнулась. А до чего же она красива! — подумал я. Тельце совсем маленького женского существа не было убого-тощим, как это принято показывать в порно для любителей малышек. Были уже какие-то и ляжечки, и попка, и сисечки. Совсем маленькая девчуля — а уже есть на что помастурбировать.
Пенис начал вновь приподниматься, а теперь, когда схлынула первая волна похоти, мне стало даже как-то слегка и неудобно перед родной дочерью. Инцест, понимаете. Но мне захотелось другого. Анастасии — я прочитал ее похабные мыслишки — тоже.
— Пап, ну объясни.
— Смотри, племяшка. — Анастасия дотронулась до члена. — Видишь? — она поглаживала вспухающий половой орган, демонстрируя детсадовке сардельку, наливающуюся кровью. — Дядям нравится, когда им делают так… — Настина рука стала медленно двигать туда-сюда кожу на моем пенисе. Танюшка с любопытством наблюдала. — Только никому не говори, ладно? Пусть это останется между нами. Такие вещи между братом и сестрой, отцом и дочерью (тут Настена томно закатила глазки, предвкушая какую-то еще не вполне понятную семейную похабень) вроде бы неприемлемы…
— Не… что?..
— Ну… нельзя. Но если очень хочется, то можно. Только никому не говори!
Движения руки сестры на моем половом органе были невообразимо приятны. Но куда более приятным было осознание того, что за этим, не скрываясь, не прячась где-то и не мастурбируя тайком, внимательно наблюдает моя дочь.
— Я тоже хочу, Настя.
Сестра, взяв ладошку начинающей развратницы, положила ее на пенис. Если бы не только что завершенный половой акт с сестрой, я бы наверняка кончил на эти нежные пальчики ребенка. Чем мы занимаемся! — шарахнула мысль. Только что выебал сестру на глазах малолетней дочери!..
Похоть, однако, брала свое. Дочь завороженно наблюдала, как меня мастурбирует сестра — при помощи ласковых рук малолетки.
— А теперь сама… — Анастасия убрала руку. Дочь стала неумело гладить естество. Неумело, но это было так приятно!
Я в который раз пытался одуматься. Меня мастурбирует родная дочь. Далеко не совершеннолетняя…
А гори все оно синим пламенем.
— Маленькая моя, — в голосе Анастасии зазвучали какие-то совсем уж грязные мотивчики, — я тебя сейчас научу, как делать приятное папе. Но только никому, предупреждаю! Поцелуй его.
— Как?
— А вот так. — Похабная сестрица взяла залупку в рот. Она насаживалась, двигалась взад-вперед ротовым отверстием, преподавая маленькой девочке урок полового инцеста. Мне уже вновь хотелось излиться, на этот раз в теплый ротик сестры… И… Да, за этим процессом наблюдает доченька…
Я хорошо знал сестру. Она очень тонко умела оттягивать оргазм. А началось ведь все это очень давно. Ей тогда было меньше, чем сейчас Таньке. С каким удовольствием мы ласкали гениталии друг друга! Наш маленький секрет!
Ласковая развратная шлюшка освободила половой пенис из сладкого плена, сделав неописуемо выразительный жест: продолжай, мол, девочка, наступил твой черед. Я с удовольствием погрузил естество в крошечный ротик дочери. Оргазм был, судя по всему, неминуем. А каково все это было с точки зрения ее, малышки?
Это рефлексия, подумал я. Довольно-таки тупая и бесполезная рефлексия. Сейчас я кончу в дочкин ротик. Потом с сестрой преподадим еще урок…
— Папочка, я хочу… — прервав процесс, заявила Татьянка.
— Не останавливайся! Дядям это очень неприятно! Ты ведь хочешь сделать папе хорошо?
Дочь кивнула и, сначала пощекотав язычком и облизнув пенис, снова его взяла.
В ротике дочери было приятно. Она, конечно, еще не понимала почти ничео. Я ебал ее в рот.
С детства я замечал за своей сестрой нечто неадекватное. Конечно, я долго не понимал, что к чему. Даже в классе шестом, да что — в третьем, когда писюк уверенно стоял, уже тогда, наблюдая за ней; она была младше меня на два года с хвостом — начал замечать кое-что странное. То каким-то странным образом пальцы оближет; то огурец; а то и запустит руки под юбку, будто потеряла там что-то. Я, конечно, делал вид, что ничего не замечаю, а Юльку, как я понял гораздо позже, это весьма заводило. Наша семья не то чтобы была нудистской, но видя совсем голенькую сестричку, я никак не воспринимал ее в роли сексуального объекта. Видел у нее с детства все. Ообенно мне нравилось смотреть, когда она сидит в тазике с горячей мыльной водой, а маленькие губки ее письки слегка приоткрыты, будто приглашая меня войти. У меня тогда, конечно, еще не было подобных ассоциаций, хотя пис предательски стоял, что вызывало неподдельный интерес прислуги (мылись мы по-шведски, вместе).
Более того. Мы с женой не считали, что от ребенка — дочери нужно что-либо утаивать. Пускай с самого детства понимает, что такое отношения женщины и мужчины.
Когда-то мы спали втроем. Изредка дочь, проснувшись, интересовалась, чем же мы занимаемся. Но мы продолжали потихоньку совокупляться дальше — как правило, традиционно, а иногда так, что и язык не повернется пролепетать нечто — на манер ирландских сказок.
