– И что, мне плясать, что ли? Вы же небось рассчитываете, что я с ней сидеть и буду? А у меня возраст. Давление, опять же. Я вот вчера померяла, верхнее – сто шестьдесят. А? Кого это волнует? – свекровь театрально присела на стул.
Слушая все это, я машинально подошла к плите, планируя налить себе супа, которого от Алевтины Ильиничны я так и не дождалась. Видимо, это такая ее месть за то, что я тоже ей не позвонила. Что ж, объяснимо и совершенно простительно. Я открыла кастрюлю, посмотрела на суп, посмотрела еще немного и еще, а затем закрыла крышку, развернулась к холодильнику, раскрыла его и… достала оттуда сверток с моцареллой.
– Что ты делаешь? – спросили меня хором мой муж Григорий и его мать.
– А что? – ответила я вопросом на вопрос, откусывая большой кусок сыра прямо от целого брикета.
– Ты что,
– Но вы же сами сказали, что иначе он пропадает. Вот я и берегу… семейный капитал, – пожала плечами я, откусывая еще немного сыра. М-м-м, вкуснота! И только на третью минуту «немой» паузы до меня, как до жирафа, «дошло»… И тут уж побледнела я. Но это совсем другая история.
