…Мы вскарабкались на нашу мансарду около трех ночи. Со стонами и скрипом стянули свежекупленные сапоги. Не сговариваясь, потрясли кулаками и выкинули пальцы: Алесины «ножницы» порезали мою «бумагу», а значит, ей выпало первой принимать душ. Выигрыш в «банную лотерею» давал не только фору во времени отхода ко сну, часто он определял, кто вообще сегодня ляжет спать чистым. Бойлеры, греющие воду в экономных европейских городах, не любят полуночников — горячая вода иссякает уже к десяти вечера, а в двенадцать ночи приходится мыться под жалкой, еле теплой струйкой. Алеся скрылась в ванной, а я по привычке потянулась к компьютеру — кинуть запись в ЖЖ и проверить почту. В почте ждало письмо от Него. У меня приятно щекотало в животе, пока медлительный венецианский Интернет загружал страницу. Что там? Описание, как добраться до его дома? Или культурная программа, где шоколадная фабрика сменяется музеем гобеленов? Или напоминание взять теплые вещи, потому что мы поедем на побережье? Окно наконец загрузилось. В письме говорилось, что его посылают в командировку в Голландию и вернется он ровно за день до моего отъезда. «Но надеюсь, нам все-таки удастся встретиться перед твоим отлетом». Шкафы, зеркала, трюмо, потолочные балки, сапоги — все закружилось у меня перед глазами. Мне показалось, что на какое-то время я вообще разучилась читать. Буквы прыгали одна на другую и задорно помахивали хвостиками. Ноги будто приросли к паркету, а локти невозможно было оторвать от подлокотников.
О, как несопоставимы наши надежды! Я-то надеюсь, что после волшебной недели, проведенной вместе, ты представишь меня родителям или мы хотя бы запланируем следующий совместный отпуск.
Я сидела в кресле, не в силах пошевелиться, с ноющими от неразношенных сапог мысками, интимной стрижкой в виде кошачьей мордочки, гладким от радиочисток лицом, на котором предательски подергивались носогубные складки, — вся такая готовая к любви и никому-никому не нужная. Вот так, несколькими предложениями, была разрушена многомесячная мечта. Хотя ощущения были такие, будто разрушена вся жизнь.
— Дорогая, я оставила тебе чуть-чуть горячей воды… Что случилось?
Алеся выплыла из ванной в облаке пара. В белом халате и высокой чалме из полотенца, она была похожа на фею-крестную, явившуюся решить все мои проблемы.
— В Бельгии меня никто не ждет, — обронила я тихо.
Алеся развернула к себе ноутбук и прочитала письмо.
— М-да… Какой подлец! — только и смогла сказать «фея».
— Ну, строго говоря, он ни в чем не виноват, — шмыгая носом, принялась я оправдывать предмет своей страсти. — Я же не сказала ему, что специально из-за него еду в Бельгию. Сказала, что еду по работе, а с ним буду рада увидеться в свободное время.
Алеся внимательно смотрела на меня. И правда, из моих возбужденных монологов могло показаться, что Маартен считает дни до моего приезда с неменьшим восторгом, чем я сама.
— Я же не могла вот так сразу, как снег на голову, обрушиться на него с известием, что приехала строить серьезные отношения! — старалась я теперь оправдать уже саму себя.
— Но отель-то ты забронировала? — уточнила практичная Алеся.
Я подняла на нее виноватый взгляд.
— Нет?! А где ты собиралась жить?
— Я рассчитывала, что он встретит меня в аэропорту, мы поедем к нему и он больше не захочет меня отпускать.
— Мда-а… — протянула Алеся. — Сдай билеты и купи
— Билеты несдаваемые, — выдавила я, все глубже погружаясь в бездну отчаяния. Будет мне урок — никогда впредь не покупать билеты за свой счет.
Алеся понимала, что продолжение карнавала под угрозой. Среди моих астральных характеристик — умение портить настроение всем окружающим, чтобы привести его в резонанс с моим. Поэтому она глубоко вдохнула и произнесла:
— Дорогая, ты всегда говоришь, что надо жить настоящим. Давай на оставшиеся три дня просто запретим себе думать об этом. Будет жалко, если из-за этого письма ты прогрустишь весь карнавал.
Я молчала. Для человека, у которого только что отняли мечту длиною в пять лет, я еще неплохо держалась. В голове дул сквозняк, а кожу покалывало тысячами маленьких иголочек начинающегося озноба.
— В конце концов, отсюда ты ничего не можешь сделать, — продолжала увещевать Алеся. — Тут даже Интернет под честное слово работает.
Действительно, проводной Интернет в тонущей Венеции, да еще на пятом этаже ветхого здания, был довольно эфемерной связью с внешним миром. Будь она более стабильной, я чувствовала бы необходимость срочно действовать, решать, устраивать, перекраивать, искать и находить. А так ничего не оставалось, как вспомнить принцип Скарлетт О’Хара: «У меня нет сил думать об этом сегодня. Подумаю об этом завтра». Я установила в окошке чат-программы MSN статус «Belgian holidays in risk!» («Бельгийские каникулы под угрозой срыва») и отправилась спать.
