— Мой тебе совет: брось ты этого черного! — заявила она. — Наши ребята просили передать это. Мол, ни к чему тебе сплошные Гавайи, тропики, всякие отсталые люди из джунглей…
— Что это за танец с саблями? — сердито спросила Анна. — Ты ведь тоже не русская, кажется, приехала в Москву с Кавказа. И мне сказать Николаю, чтоб он бросил тебя?
— Попробуй только, — мгновенно поднялась Ольга со стула. — Пасть порву… — зашипела она. Огонек сигареты дрогнул в ее руке, описал круг, мол, знаешь, что будет? Дескать, брать за горло можно лишь мне.
И ломала чужие жизни лихо, безжалостно, не позволяя, насколько это было в ее силах, состояться чужим отношениям.
Холодно распрощавшись, незваная гостья, чтобы не получить в ответ сдачу, стремительно двинулась к двери. И прежде так было: сделает кому-нибудь гадость… с милым смешком, с прибаутками, а сама уже далеко. По принципу: спина ответа не услышит. Потом долго избегает того, кого будто невзначай посетила.
— Он уедет, на тебе же потом никто не женится, — зло кинула она в дверях.
— Около моей комнаты стоит очередь из женихов?
Но вопрос этот Анна задала уже только себе. Ольга испарилась, будто ее и не было.
«Конечно, лучше всего те отношения между мужчиной и женщиной, которые не вызывают отторжения у окружающих», — оставшись наедине, обдумывала Анна на страницах своего дневника ситуацию и благодаря этим регулярным записям понимала, что взвалила на себя трудную ношу, проблему, которую ни одно общество в мире еще не смогло и не захотело решить. Потому на такие пары каждую минуту косятся все, кому не лень, и все время спутник или спутница, в зависимости от региона, южного или северного не нравится другим… — «Так жить невероятно тяжело. Но что я скажу Хади? Мол, сгинь, будто и не было наших бесед, наших тонко и сложно завязывающихся отношений? Сгинь, потому что этого захотели другие?».
— У тебя завтра день рождения, — напомнила вскоре Ольга и заявила: — если на этой встрече будет этот черный, мы все выйдем из комнаты.
В ответ Анна пожала плечами. Ее далекая прабабушка в середине девятнадцатого века вышла замуж за молодого украинца Кондрата, который в их деревне клал печи. Молодая пара переехала из российской глубинки в Малороссию. Четверо детей уже появилось у этой скромной пары: мальчик и три девочки. Но когда рядом с украинским селом начали прокладывать дорогу, на стройку прибыли бывшие односельчане Марии. Мужики все были отчего-то с высокой температурой. Сход выделил им хоть и холодную, но отдельную хату. А Марию предупредили:
— Не ходи, там чума.
— Но как оставить больных без еды? — наивно удивилась она и тайком ночью все же пошла к умирающим с горшком молока. Через неделю еще один гроб в этом селе увезли на санях в пургу.
Об этом поступке далекой, не умеющей предавать прабабки, рассказала Анне в детстве ее бабушка, которая с пяти лет росла лишь на руках отца.
— Я всех пригласила, а кто не придет, это ваше дело, — услышала в ответ Ольга. Огонек сигареты у гостьи отчего-то нервно опустился, но через мгновение взметнулся к ее лицу:
— Учти, каждый день потом у тебя будет черным… Решай сама, — уже в коридоре кинула она через плечо.
«Нам с Хади родиться бы лет через пятьсот, — обдумывала Анна после этого не очень приятного визита: — когда люди будут добрее, легче начнут одолевать замкнутость. Но мы с Хади уже нынче есть. Нам что делать? В итоге сказать ему: пошел вон?.. Жаль, что к таким союзам и на улицах, и в своих душах люди еще не скоро привыкнут…».
Утром на лекции Анна внимательно оглядывала ряды и прикидывала, кто же передал ей черную метку? Однокурсники, подтянутые, хорошо одетые, холеные, писали, читали книги… Анна в тот момент тоже читала, писала и думала. Думала о том, что четыреста лет прошло с той поры, когда впервые от берега Слоновой Кости отчалила каравелла, груженная черными страдальцами. Сколько за это время ушло с земли трав, рассылалось в прах изб, храмов, домин, сколько обломилось и рухнуло деревьев. Почему же до сих пор не ушел, не упал, не обломился и не рассыпался в прах… расизм? Нам же нечего делить. У каждого свой континент и своя страна. У нас границы — только цивилизационные. Люди приезжают к нам учиться, посещают музеи, с удовольствием смотрят наши фильмы. Экспедиции геологов, географов, геодезистов посещают их страны. Нам всего хватает на нашей Земле — неба, воздуха, луны и воды… Не хватает лишь малого — высокой жалости и сострадания друг к другу.
В конце декабря вдоль Кропоткинской везли со склада на двух грузовиках огромного Деда Мороза. На первой машине ехала его борода, на второй — голова с красной морковкой носа и смеющимися глазами. Снег припорошил морщинки на лице из папье-маше, отчего казалось, что Дед Мороз одними только глазами желает всем прохожим хорошего праздника и здоровья.
В витринах магазинов уже блистали игрушки, на тротуарах валялись оброненные кем-то ветви хвои, а еловый запах сопровождал почти каждый автобус.
У главного входа МГУ тоже готовились к празднику: развешивали гирлянды, тщательно натирали паркет.
