Настя замотала головой, мол, ни в коем случае… Старшая, Майяне, погладила ее по голове, прижала к себе.
— Валя-директор очень уважает ненцев, вот и не уезжает с Ямала, — шепнула в это время хозяйка чума Анне, потом громче произнесла: — Девушка к нам приехала из Москвы, хочет знать, как мы тут живем?
Откинув косы за плечи, Валя ответила:
— Я тоже в тундре семь лет оленей кослала. И не где-нибудь, а на Харасавее. Там суп вскипятить нечем, воду для чая из снега не кипятили, а лишь подогревали. Не пропала же я.
Биография у Валентины Александровны еще та: выросла она в многодетной семье. Отец погиб на фронте. После войны жилось голодно. Где учиться после семилетки? Узнала, что в Салехарде есть зооветеринарный техникум, в котором дают общежитие, да еще кормят. Где взять деньги на дорогу? В Новокузнецке проникла тайком в трюм парохода, несколько дней голодной сидела на куче угля и «зайцем» добралась до Салехарда. Окончив техникум, получила распределение в совхоз. Когда ненцы увидели этого молодого специалиста, то испугались: тоненькая, унесет же ветром в сугроб. Какой из нее ветврач, самой еще пилюли для роста нужны!
— Наши отцы тогда решили, пусть будет в совхозе еще один ребенок, — рассмеялась Воттани Худи. — А Валя, о-ой!.. Сразу взяла чум и одна-одинешенька… на Харасавей… Девчонка… семнадцати лет! Это даже для коренного ненца — гнилое место. После этого… по секрету тебе скажу, это даже Валя еще не знает…
— Чего я в совхозе еще не знаю?
— Не знаешь! — подбоченилась хозяйка чума. — Наши отцы мечтали взять тебя в свои невестки. Чтоб дети красивыми были. Мой будущий тесть хотел моего Худи за тебя отдать… Поняла? Ты это знаешь? Я как переживала…
Валя охнула, схватилась за сердце, рассмеялась.
— И ты, Воттани, мучалась? Зачем?
— Ну… — потупилась хозяйка чума.
— Чем же закончилось это соперничество? — поинтересовалась Анна.
К счастью, все для двух девушек решилось благополучно. Вскоре в тундру приехал молодой зоотехник родом из Вологды, изумился, что в оленеводах — хрупкая русская девушка. Вскоре у них сложилась семья.
— Где сейчас ваш муж? — спросила невзначай журналистка у Вали-директора.
В ответ гостья дрогнула, опустила глаза, чувствуется, что она очень расстроена.
— Погиб в тундре, — пришла на помощь своему директору хозяйка чума. — Он три дня на оленях скакал, домой торопился. В сильный мороз. У нас так нельзя. Вот он на морозе легкие и сжег. Ему стало совсем плохо, и недалеко от поселка вся упряжка под лед ушла. Он ею уже не управлял. Пять оленей утонули и он.
Дети у Валентины Александровны в ту пору были совсем маленькими: Алешке семь лет, Верочке год.
— После смерти мужа меня директором совхоза вместо него и назначили.
Валентина рассказывает, как ей в то время пришлось тяжко: надо лететь на острова, на стоянки оленеводов, а детей своих крошечных она у Воттани Худи в чуме оставляла. И ребятишки росли как настоящие тундровики: выучили ненецкий язык, обычаи, овладели всеми навыками оленеводов. Сейчас сын ее уже учится в Тимирязевской академии на зоотехника.
— Жизнь у нас очень изменилась, да, Валя?
Директор кивком головы подтверждает, что, да, так. Раньше она отправляла оленеводов на полгода в тундру и не знала, кто из них вернется живым, а теперь у каждого рация, случись что, вертолет тут же над чумом летает.
— А наши мужчины трусливые, — сплетничает хозяйка, — только горло заболит, они уже вызывают по рации вертолет. Очень мнительные. Не умеют болеть. Это только нам дано, женщинам…
Недавно в поселок прилетала из Москвы актриса Валентина Владимировна Телегина, игравшая в фильмах деревенских женщин. Воттани просила артистку показать на экранах жизнь оленеводов в условиях совсем крайнего Севера. Ненцы тогда на выступление Телегиной со всей тундры съехались.
— А какие у нас капризные дети. Больше, чем в городе!
Валентина кивком головы подтверждает и это.
Да, дети тундровиков учатся в школе-интернате в Салехарде, в конце августа их на вертолете собирают по всей тундре.
— Жалко маленьких, — добавляет Воттани, — как увидят вертолет, в тундру бегут и с оленятами в обнимку плачут, не хотят от мамки отрываться. Сидим, уговариваем. По два дня уговариваем.
— А вертолет в это время ждет, — поведывает о своих заботах директор. — Эксплуатация его обходится совхозу очень дорого.
— Но все равно ждем, пока шестилетний нулевишка вытрет слезы и сам шагнет к вертолету… — прихлебывая из чашки горячую уху, рассказывает хозяйка.
Валя начинает говорить с Воттани по-ненецки, дочка же хозяйки Майяне переводит их диалог:
— Спрашивает, сколько стоит собака, чтоб оленей загонять? Мама отвечает, что за такую собаку надо оленя отдать. Кормить ее мясом нельзя, от оленины она слабеет. Давать ей нужно только озерную рыбу. Такая собака — оленевод лучше человека. Она только на Севере живет, настоящий охотник. Мы такой даже лосось кидаем.
У Анны даже слюнки потекли от зависти к подобному рациону:
— Эх, елки-дрова, хорошо ваши псы устроились, — пошутила она.
— А где глава дома? — оглянувшись, спрашивает вдруг Валя.
