Но Советский Союз поддержал в первую очередь корейских коммунистов, помог Ким Ир Сену создать дивизии, дал оружие и… результат на века. Северная Корея никогда не предавала ни социализм, ни Советскую Россию. По сей день чистые нарядные дети идут в школу в пионерских галстуках. По сей день в Пхеньяне бесплатная медицина, полное отсутствие безработицы, никто не скитается по улицам. По сей день для людей по всей стране строят хорошее жилье, и каждый житель, кроме обязательного всеобщего школьного образования, получает еще и музыкальное.
Вот это монолит! Вот так работают настоящие коммунисты, а не их кожзаменители! Да и нынче от проделок буржуазной России в свой адрес северные корейцы лишь вздрагивают, однако не предают.
Поток нефтедолларов из-за санкций в Ливии иссякал. Каддафи вновь объявил о новом курсе страны, теперь уже о ставке на «народный капитализм», о необходимости приватизировать нефтяную и прочие отрасли, хотя Ливия еще входила в книгу рекордов Гиннесса с самой низкой в мире инфляцией — 3,1 процента. Годовой доход на душу населения был 14,4 тыс. долларов США. То есть наполняемость домашнего Сундука у ливийцев была приличной.
Ливийский лидер заявил, что теперь «любой группе людей дается возможность участвовать в создании предприятий по строительству домов, дорог, их техническому обслуживанию, а также в других отраслях. Ливийцы стали создавать рестораны, кафе, организовывать места отдыха».
На народный язык эта речь переводится так: спасайтесь, кто как может!
Вскоре вышел указ № 31 о приватизации 360 государственных предприятий. Треть государственных служащих — 400 тысяч человек — были уволены с заводов и фабрик. Зато Берлускони, Кондолиза Райс, Тони Блэр выстроились в очередь за самыми выгодными контрактами. Сын Муаммара — Ислам — обговаривал долю семьи в каждой сделке с ними.
Каддафи приободрился, заговорил теперь об объединении всех африканских стран в единый союз, о создании общего арабского и африканского золотого динара, чтобы расчеты с Западом вести уже собственной валютой.
Мог ли наиглавнейший в мире Сундук такое стерпеть? Задачи у него были иными — обеспечить ресурсы Африки для себя, лишь для западного мира. Без какой-то там Африки, которая, как и в прежние века, должна знать свое место. Конечно же, последнее в иерархии государств и континентов.
Президент Франции Саркози истерически еще вскрикнул: «ливийцы замахнулись на финансовую безопасность человечества». Только забыл сообщить, что Муаммар замахнулся на тунеядскую сущность лишь одной половины человечества.
Сундук заворочался, объявил Каддафи террористом, дал возможность объединиться недовольным, сбежавшим на Запад джамахирам, обеспечил их оружием и начал бомбить ливийские города. Капитал сгруппировался, чтобы опять схватить свою жертву за глотку.
В те годы Каддафи, помимо государственной деятельности, занимался еще и творчеством. «Как жесток бывает народ, когда восстает, — сокрушительный поток, не щадящий ничего на своем пути, — писал он ночами в бедуинской палатке, кажется, заранее пытаясь предугадать будущие события. — Народ не слушает ничьих криков о помощи, не помогает тому, кто в беде. От всякого человека народ отмахнется небрежно, в сторону отбросит его».
«Но тирания масс — самая суровая тирания, ибо кто противостанет сокрушительному потоку, слепой неодолимой силе?» — размышлял в тишине ливийской пустыни Муаммар-писатель.
«Я люблю свободу народных масс, их вольное движение, без всякого господина над ними… И точно так же я люблю народные массы и боюсь их, как люблю и боюсь моего отца, — клялся на страницах своих рассказов Муаммар в любви к ливийцам, но дальше следовали строки, в которых он как будто предчувствовал свою будущую судьбу. — Как страшно! Кто воззовет к бесчувственной душе масс и наделит ее чувствами? Кто заговорит с коллективным разумом, не воплощенном ни в одном отдельном человеке? Кто возьмет за руку миллионы? Кто услышит миллионы слов из миллионов уст? В этом бесконечном реве и грохоте кто будет услышан и понят? Кто кого обвинит?
…Я чувствую кожей, как массы, не знающие жалости даже к своему спасителю, толпятся вокруг, обжигая меня своими взглядами. Даже когда они мне рукоплещут, они меня словно колют и щиплют…
…Я всего лишь обычный бедный человек, у меня нет ученых степеней, я нигде не учился, и меня не научили быть бесчувственным. Я вырос очень чувствительным к бедам других людей, в отличие от горожан, которым на протяжении веков прививали иммунитет от способности сопереживать, сначала римляне, потом турки, и, наконец, американцы. Кстати, насколько мне известно, Америка была открыта арабским принцем, а не Колумбом. Так или иначе, у американцев есть сила, вездесущие спецслужбы, военные базы, и право на вето, которое они с готовностью применяют на пользу Израилю. Они проводят империалистическую политику.
Не на радость явился я в город. Поэтому отпустите меня, позвольте пасти мое стадо, которое я оставил в долине под присмотром матери.
