— Да ладно тебе, — сказал Вик, — расслабься.
— Не ладно, — возразил я, хотя давно проиграл сражение.
— Вот увидишь, всё пройдёт как по маслу, — в сотый раз повторил Вик и, сверкнув ослепительной улыбкой, пропел: — Девчонки, девчонки, девчонки!
Мы учились в школе для мальчиков на юге Лондона. И хотя кое-какой опыт общения с девочками у нас имелся (по большей части у Вика — на моём счету значились три мимолётных поцелуя), стоит признать, что крутились мы в основном среди мальчишек и по-настоящему понимали только их. По крайней мере, я — не знаю, как Вик. К тому же Вика я не видел лет тридцать, и плохо представляю, о чём бы мы говорили, сведи нас случай.
Мы плутали в хитросплетении мрачных, пыльных улочек, что примыкали тогда к вокзалу Ист-Кройдона. Вик прослышал о вечеринке от подружки и загорелся. Возражения не принимались. Родители уехали на конференцию, и на неделю я перебрался к нему. Деваться было некуда — я плёлся вслед за Виком.
— Послушай, — заныл я, — мне там ничего не светит. Тебе опять достанется самая классная девчонка, вы свалите в тёмный уголок, а я весь вечер просижу на кухне с чьей-нибудь мамашей, поддакивая сплетням о политике. Хорошо ещё, если речь не зайдёт о поэзии.
— А ты не молчи. Говори. Девчонки это любят, — посоветовал Вик. — Так. Нам, вроде, туда.
Он бодро махнул пакетом с бутылкой вина в конец улицы.
— Что значит, вроде?
— Алисон шепнула мне адресок, но я забыл бумажку на столе. Не дрейфь — найдём.
— Как? — Во мне шевельнулась робкая надежда.
— Идём дальше, смотрим по сторонам, — начал объяснять мне, словно малолетнему дурачку, Вик, — и вот она — вечеринка. Проще простого.
Я огляделся — вечеринкой и не пахло; по сторонам теснились дома, под дверями ржавели машины и велосипеды, пылились витрины ларьков. В этих ларьках с их особым неземным ароматом торгуют открытками, уценёнными комиксами и порнографическими журналами, упакованными в непрозрачную плёнку. Помню, как-то раз Вик запихал такой журнал под свитер и попытался слинять, но далеко не ушёл — продавец поймал его и вытряхнул добычу.
Мы упёрлись в конец улицы и повернули к выстроившимся в ряд домам. Разгар летнего вечера, а вокруг — ни души.
— Хорошо тебе говорить, — не унимался я. — Девчонки и так тебе проходу не дают, даже рта раскрывать не надо.
Всё верно. Стоило Вику ухмыльнуться, и все девушки были его.
— Ничего подобного. Ты главное не молчи.
Те поцелуи, о которых я упоминал, достались мне легко. К сестре приходили подружки, и стоило одной из них оказаться поблизости, пока сестричка занималась своими делами, как я просто чмокал девушку в щёку. Не припоминаю разговоров. О чём тут разговаривать?
— Они обычные девчонки, — настаивал Вик. — Не инопланетянки ведь.
Едва мы свернули, как надежда разойтись ни с чем стала угасать: сквозь стены и окна дома напротив пробивались низкие пульсирующие звуки. Восемь вечера — не так уж и рано, особенно если нет и шестнадцати, пусть даже до шестнадцати тебе осталось всего ничего.
Моим родителям всегда хотелось знать, где я и с кем, а вот родителям Вика не было дела до того, где он пропадает. Вик был младшим из пяти братьев — о таком я и не мечтал. Имея двух младших сестренок, я гордо лелеял свое одиночество и считал себя особенным. В тринадцать я перестал загадывать желания, глядя на падающие с небес звёзды, но всегда хотел только одного — заполучить брата.
Мы ступили на щербатую дорожку, миновали изгородь, сиротливый розовый куст и оказались перед облицованным галькой фасадом. Позвонили — открыла девочка. Не спрашивайте, сколько ей было лет. Загадка девичьего возраста доводила меня до исступления. Начинали мы вместе детьми, мальчиками и девочками, и время текло для нас с одинаковой скоростью. Пять, семь, одиннадцать лет. Однако наступал день, когда всё шло наперекосяк. Девочки совершали рывок, оставляя нас далеко позади. Казалось, они понимают всё на свете, у них начинались месячные, появлялась грудь, лица украшал макияж и чёрт знает что ещё — куда нам было разобраться. Картинки в учебнике анатомии не слишком помогали взрослеть по-настоящему. А вот девочки, наши одногодки, взрослели легко.
Мы с Виком взрослыми не были, и я сомневался, смогу ли догнать сверстниц, даже когда начну бриться каждый день, а не раз в две недели?
— Привет, — поздоровалась незнакомка.
— Мы друзья Алисон, — представился Вик.
С Алисон, — веснушчатой девушкой с копной оранжевых волос и глумливой улыбочкой, — мы познакомились в Гамбурге, куда наш класс отправился по школьному обмену. Организаторы решили разбавить мальчишечью компанию и включили в группу нескольких учениц из соседней школы. Все они были примерно нашего возраста, разбитные и смешливые, у всех имелись взрослые работающие дружки, кто с машиной, кто с мотоциклом, а один, как пожаловалась мне под конец вечеринки, — на кухне, где ж ещё, — девушка с кривыми зубами и курткой из енота, умудрился обзавестись женой и детьми.
— Её нет, — ответила девушка, стоя в дверях. — И не было.
