Хоронили меня, хоронилиВ Чиатурах, в горняцком краю.Черной осыпью угольной пылиПадал я на дорогу твою.Вечный траур – и листья и травыВ Чиатурах черны иссиня́.В вагонетке, как уголь из лавы,Гроб везли. Хоронили меня.В доме – плач. А на черной поляне —Пир горой, поминанье, вино.Те – язычники. Эти – христиане.Те и эти – не все ли равно!Помнишь, молния с неба упала,Черный тополь спалила дотлаИ под черной землей перевалаСвой огонь глубоко погребла?Я сказал: это место на взгорьеОтыщу и, припомнив грозу,Эту молнию вырою вскореИ в подарок тебе привезу.По-иному случилось, иначе —Здесь нашел я последний приют.Дом шатают стенанья и плачи,На поляне горланят и пьют.Или это бессонница злаяЧерным светом в оконный проемИз потемок вломилась, пылая,И стоит в изголовье моем?От бессонницы скоро загину —Под окошком всю ночь напролетБестолково заводят машину,Тарахтенье уснуть не дает.Тишину истязают ночнуюТак, что кру́гом идет голова.Хватит ручку крутить заводную,Надо высушить свечи сперва!Хватит ручку вертеть неумело,Тарахтеть и пыхтеть в тишину!Вам к утру надоест это дело —И тогда я как мертвый усну.И приснится, как в черной могиле,В Чиатурах, под песню и стон,Хоронили меня, хоронилиРядом с молнией, черной, как сон.<p>«Каждый раз этот город я вижу как будто впервые…»</p>Каждый раз этот город я вижу как будто впервые,Где по улице главной так неторопливо идут,Жестикулируя шибче и выразительней, чем глухонемые,Люди с древними лицами, вечно, беспечно живущие тут.<p>Баллада о цирке</p>
