В одиннадцать встает,Магнитофон включает,И черный кофе пьет,И курит, и скучает.И слушает ансамбль,Какой-то слишком старый,И думает: «Ослаб,Совсем не те удары.Винты совсем не те,Усталым стал и грузным,Как будто в темнотеШар на столе безлузном.Как будто так легкоОт двух бортов по фишкам,А я то широкоБеру, то узко слишком.Хозяин отошел,На темный лес поставилИ нас на произволСудьбы пустых оставил.Наглеют фраера,Не залетают лохи,Кончается игра, —Дела не так уж плохи.Но в эту зиму яИгру сыграл такую,Что Книгой БытияОтныне не рискую.И что́ бильярдный столТому, кто ненарокомОб Иове прочелВ раздумье одиноком».<p>«Еще вчера сырым огнем Калькутты…»</p>Еще вчера сырым огнем КалькуттыНадсадно и прерывисто дыша,Перемогался этот город лютый,Почти бесплотный, потная душа.Собаки здесь не слишком часто лают,Совсем не лают, силы берегут.Родятся люди здесь и умираютИ после смерти много раз живут.<p>«Палаццо – это как палатки…»</p>Палаццо – это как палатки,В которых те же неполадки.По берегам сезонный гам, —Здесь Беарриц, здесь Ницца, Канн.Здесь волны моря громыхают,Здесь люди с горя отдыхают —Стоят палатки возле скал.Здесь по утрам, в молчанье строгом,Идут на пляже тяжбы с Богом:Один присел. Другой привстал…Но тяжбы с Богом бесполезны —Здесь все болит и все болезны,Из рая изгнана чета.И тот, кто думает о пользе,Об этом пожалеет после —Не стоит польза ни черта.О пользе думать очень вредно, —Все это не пройдет бесследно, —Так следуй опыту отца,Пока сучится нить живая,Жизнь до последнего концаИскусственно не продлевая.<p>«Чуть наклонюсь и варежку сырую…»</p>Чуть наклонюсь и варежку сыруюНа повороте подниму со льда,Подумать страшно, как тебя ревнуюИ как люблю… Должно быть, навсегда…Еще болезни наши, наши морги,Могилы наши – ох как далеко!И я черчу веселые восьмеркиНа раскаленном льду ЦПКО.Мне подражать легко, мой стих расхожий,Прямолинейный и почти прямой,И не богат нюансами, и все же,И вопреки всему, он только мой.<p>Kali temple</p>В храме Калькутты возник из-за дыма густогоОпытный нищий (в обличье – намек на святого).Он мне кивает, как будто бы Ведам внимая,Переживает – и связь между нами прямая.Опытный нищий, мы братья родные по духуИ по снедающему нас обоих недугу.В эти минуты мы оба почти что святые,Я – из Калькутты, а ты – из Москвы, из России.В рубище нищем, насущным живем, настоящим, —Оба мы ищем, играем, сгораем, обрящем.<p>«Молчат могилы, саркофаги, склепы…»</p>
