Ты неспокойно спишь и чьи-то именаС надрывом повторяешь, и меняПо имени зовешь. Ты нездорова.И родина твоя опять больна,И обе вы без дома и без крова.Но кровь сильней, чем кров, и матери твоейНавек подаренаСухая тень кладбищенских ветвей,Сосна Самарина.В закрытом небе снег почти стоит,И неподвижно самолет летитК скудельнице, где твой отец лежитВ лыткаринском холодном глиноземе,В своем последнем доме,Под спудом самородных, мелких плит.<p>«Что же все-таки потом?..»</p>Что же все-таки потом?Может, сызнова потоп…Орегонский ливень длинный,Дождь Юджинский обложной,Ворон, голубь, лист маслины,На плоту безгрешный Ной.Может, Лотова женаСкоро вновь по вышней волеБудет преображенаВ столп, изваянный из соли.. . . . . . . . . . . . . .Кто кого опередитБунт российский или спид…<p>Толпа</p>Я, конечно, ничто, производное скуки и лени,Но величье мое в грандиозности той клеветы,Тех нападок неслыханных и обвинений,Эшафот из которых воздвигла на площади ты.Все величье мое только в том, что, меня обличая,Долго тешилась ты небывалой напраслиной и клеветой, —И мое же ничтожество в том, что, тебе отвечая,Плоть от плоти твоей, я вступал в пререканье с тобой.<p>«Может родина сына обидеть…»</p>Может родина сына обидеть,Или даже камнями побить,Можно родину возненавидеть.Невозможно ее разлюбить.<p>Издалека</p>По Леонтьеву – возраст империй,А по утренним сводкам – потери,А потерю попробуй, верни.Часть проезжая скована льдом.И в Лебяжьем проулке седомДом доходный, Миха́лковский дом,Повидал всевозможные видыИ стоит, опираясь с трудомНа старинные кариатиды.Тьма кромешная. Грохот и вой.И накрыто волной штормовойПобережье Флори́ды.<p>«Потомки праха, чада пыли…»</p>Потомки праха, чада пыли,Вам всё на свете все равно.Вы на иконах молотилиЗерно.И, лихо пле́велы отвеяв,С холма зубчатого МосквыНа разночинцев и евреевРоссийский грех сложили вы.Вы, хамы, обезглавив храмыСвоей же собственной страны,Создали общество охраныВеликорусской старины.
1962
<p>Набросок</p>
О, если б я прямей возник…
Б. Пастернак<p>1</p>Всю жизнь мелькали страны, города, —И расставались мы с тобой немало…Такой разлуки долгой никогдаПочти за полстолетья не бывало.Ах, лет назад почти что пятьдесятВ анапесте, Некрасовым испетом,Просил, чтоб камни, что в меня летят,В тебя не попадали рикошетом.Но там, где жизнь светла и хороша,Тебе за то лишь только, что была тыМоей душой, не избежать расплаты,Любимая моя, моя душа.<p>2</p>
