Какая удача полностью

– Пожалуйста, – отвечает Марджани. – Трэвис, будешь?

– Знаешь, мне, наверное, не помешает, – говорит Трэвис, и он не шутит. Я не помню, когда я в последний раз видел его раньше одиннадцати утра. Он похож на Хранителя Склепа. – Но я думаю, что лучше будет нанюхаться крысиного яда, а?

Андерсон медленно поворачивает к нему голову.

– О, я ничего не нюхаю. Я не это хотел сказать. Я не употребляю. Совсем. Скажи наркотикам «нет».

– Думаю, тебе лучше перестать говорить, Трэвис, – замечает Марджани.

– Полностью согласен, Мар, – мямлит Трэвис и вглядывается во внезапно очень заинтересовавший его большой палец левой руки. – Поддерживаю.

Андерсон прочищает горло. Получается громкое рокотание, разносящееся эхом по комнате.

– Так, значит, вчера на митинге я поговорил с Трэвисом, прежде чем все случилось, и он рассказал, что у вас есть для меня информация, которую я, эм, не смог получить в прошлый свой визит, – говорит он. Он такой большой, но, серьезно, такой молодой. Я замечаю, что его борода прикрывает довольно значительное количество прыщей, а его лицо круглое, почти по-детски пухлое. Я однозначно старше него.

Марджани достает хлеб из тостера, намазывает его маслом и кладет перед Трэвисом и полицейским. Он благодарно кивает, даже не взглянув на него. Его взгляд мечется по комнате. Я же не первый инвалид, которого он встретил, не так ли?

– Итак, Дэниел, что вы можете мне рассказать об Ай-Чин?

Я смотрю на Трэвиса.

– Ладно, вот какое дело, – начинает Трэвис, и это даже очаровательно, наблюдать за тем, как он пытается дать презентацию, словно он гостевой лектор с прожектором, или что-то вроде того. Но это длится только мгновение.

– Дэниел весь такой сидит на улице, на крыльце.

– На этом крыльце?

– Чего?

– На крыльце этого дома?

– Да. Ага. Этом крыльце. Этого дома.

– В какой день?

– Чего?

– В какой день?

– В день, когда она пропала?

– Значит, в пятницу?

– В пятницу! Погодите, в пятницу, да? Она в этот день исчезла? – Трэвис смотрит на меня. Я киваю. Господи, чувак. – Да, в пятницу.

– В котором часу?

– Утром.

– В котором часу утром?

– Во время завтрака.

Андерсон тяжело вздыхает:

– В котором часу утром?

– Я не знаю.

Он смотрит на меня. Я включаю свой динамик: – СЕМЬ ДВАДЦАТЬ ДВА.

– Это точное время? – спрашивает он.

– ДЫА.

– Что-что?

Черт.

– ДА. ДА. ДА. ТОЧНОЕ ВРЕМЯ.

– Спасибо. – Он снова поворачивается к Трэвису. – Ладно. Он на крыльце.

– И он видит, как она идет по улице.

– Это был первый раз, когда он ее там видел?

– Да. Нет, погодите, нет. Погодите. Черт, я даже не знаю. Дэниел, это был первый раз, когда ты ее видел? Ты мне говорил? Может, я забыл. У меня много чего происходит!

Андерсон, которого Трэвис уже раздражает, смотрит на меня. Я киваю. Может, мы можем просто избавиться от посредника.

– Послушайте, – говорит Андерсон, – может, я просто поговорю с Дэниелом напрямую, а вы поучаствуете, когда мне понадобится, эм, уточнение.

– Ну, Дэниел, можете сказать: вы видели Ай-Чин утром той пятницы?

– Да.

– Вы видите ее каждое утро?

– Почти.

– Она когда-то видела вас?

Я смотрю на Трэвиса.

– Только в то утро, – говорит Трэвис, очень гордый собой.

– Ладно, – говорит Андерсон. – Вы уверены, что это была она?

Да. Наконец-то.

– Да.

– И Трэвис говорит, вы видели ее в каком-то автомобиле?

– Да.

– Вы видели, что это за машина?

– Да. – Я прерываюсь, чтобы несколько раз напечатать Камаро. Мой телефон почему-то все норовит исправить это на Крайола. – Бежевая Камаро.

– Вы видели, кто был за рулем?

– Немного.

– Это что значит?

– Я видел кепку. И ботинок с хромированным носком.

– Но не его лицо.

– Нет.

Но у меня даже больше информации, чем знает Трэвис.

– Дэниел считает, что он видел этого человека по телевизору вчера вечером, – встревает Марджани.

– Чего? – говорит Трэвис. – У него свое шоу?