Вместо этого всё, что у меня есть — трон. Он сжал пальцами подлокотники, чувствуя под кожей холодное железо. Трон и пустое сердце.
— Желаний никогда не бывает достаточно, — загадочно ответил сир Эртур. Рейгар понял смысл этого; всё, чего желал Эртур, была Элия.
— Да, никогда. — Рейгар прикрыл глаза, чтобы отдохнуть, но вместо этого появились незримые образы. Элия, Рейнис и Эйгон — сожжённые и невинные. Добрый голос Элии говорил, что это не его вина, что он пытался. Это утешение только заставило его почувствовать себя хуже; это была его вина во всём этом, и не было способа исправить ситуацию. Но Элия исчезла, и появилась Лианна, с каштановыми кудрями, перекинутыми через плечо, Висеньей, сосущей грудь, и улыбающимся Джоном у неё на коленях. На них была кровь, окрашивающая руки, рот, одежду, но они дышали и выглядели живыми.
В этом видении они были и живы, и мертвы; что-то среднее между дыханием и вечной тишиной.
— Мне следовало бы больше любить её, — вскричал Рейгар вслух, взяв голову в руки. — Я должен был сказать ей, что люблю её. Я должен был поверить ей, прислушаться, доверять ей… О, боги, что я наделал?
Это не твоя вина, послышался голос Элии.
— Нет. Это моя вина, — прошипел Рейгар. — Боги наказывают меня за это! Это всё моя вина. — Его плечи затряслись, но он не мог плакать на этом бесчувственном троне, хотя и хотел. На троне он был королём, отцом своего народа. Только в руках Лианны он мог ощущать себя кем-то меньшим.
Внезапно он поднял голову и оглядел пустой Тронный зал. Над ним вырисовывались тени драконьих черепов с открытыми пастями, словно они в любой момент могли дыхнуть огнём.
Что ж, если такова моя судьба, яростно подумал Рейгар на своём троне, тогда я принимаю её. Если боги видят меня королём, я им буду.
— Позови принца Дорана в мой кабинет, — сказал он Эртуру, и огонь возродился в его жилах. — Скажи ему, что я хочу сделать некоторые перемены.
Эртур кивнул.
— Как пожелаете, Ваше Величество.
У меня всё отняли, кроме королевства. Если мне позволили его сохранить, то я буду жить ради него. Я искуплю грехи.
Он поднялся, найдя силы в пришедшем ему откровении, и быстро вышел из Тронного зала, направившись в кабинет.
Я буду любить своё королевство, как любил её, поклялся он всем голосам, проплывающим у него в голове. И сделаю это правильно, как не смог с ней.
Жалкое обещание, но он хотел его исполнить.
______________________________
Нед
— Письмо, милорд.
Нед устало поднял глаза и увидел пергамент в руках мейстера Лювина. Он, кивнув, взял его, на что добрый мейстер ответил поклоном. Кейтилин, с округлым животом, зашевелилась рядом с ним и привстала, чтобы заглянуть в пергамент.
— Пустая печать, — отметила она, изогнув брови.
— Да, — подтвердил Нед, уворачивая письмо от протянутой ручонки Сансы. Она немного поныла, извиваясь у него на коленях, но вскоре отвлеклась на завязки его кожаного камзола.
— Ты прочтёшь или я? — спросила Кейтилин, протянув тонкую руку. Нед улыбался, наблюдая, как она осторожно сломала печать и развернула письмо.
— Дорогой Нед, — начала она, и его сердце учащённо забилось. Кейтилин хихикнула. — Дорогой Нед? У тебя есть любовница, о которой я не знаю, любовь моя?
— Нет, — задохнулся Нед, неотрывно глядя на пергамент. — Нет. Это… это…
Кейтилин нахмурила брови, вернувшись взглядом к письму. Затем прижала ко рту ладонь и сунула листок Неду.
— Нед, это… это…
— Лианна, — закончил он за неё, и неожиданная улыбка тронула его губы. — Она… жива? — Эти слова заставили его вспыхнуть от радости. Жива! Моя сестра жива.
— Она не пишет, где она. Но умоляет, чтобы ты сохранил её тайну, — задыхаясь, продолжала Кейтилин. — Конечно, она рассказала тебе, но теперь, кажется, это и моя тайна, которую я буду хранить.
Он взял её за руку и поцеловал ладонь.
— Между нами не должно быть никаких секретов, дорогая моя Кет. — Их взгляды встретились, перекинувшись беззвучным пониманием. Этот момент, возможно, продлился бы дольше, если бы в спальню не ворвался Робб, тряся деревянным мечом во имя Дома Старков.
Впервые за долгое время с его губ сорвался смех.
========== Эпилог ==========
Комментарий к Эпилог
Примечание автора: Прежде чем написать это, я перечитала весь фик с самого начала. Это был, безусловно, вихрь эмоций, прежде всего лёгкого смущения, поскольку я проклинала себя за то, что написала эту главу не так, или не включила какую-то деталь, и так далее и так далее. Хотелось бы думать, что это часть моей эволюции как писателя. Эта последняя глава написана не тем человеком, который писал предыдущие двадцать пять. Может, это хорошо; может, нет. Я горжусь тем, кем я сейчас являюсь.
