Они готовы заставить нас поверить, что отказ от регулирования принесет нам телевидение по-американски (не то чтобы в этом было что-то плохое). Однако суть в том, что появляется одно слово, пугающее эту стаю хэмпстедских либералов больше всего.
Почему же они его так не любят? Потому что знают, что, если дать возможность, очень немногие из нас сделают „выбор“ в пользу тоскливой череды высоколобых драм и левого агитпропа, который они бы хотели нам навязать.
Когда наконец эти самозваные няньки вещательной мафии поймут, что британцы в конце рабочего дня хотят немного расслабиться и повеселиться и совсем не хотят, чтобы их „образовывали“ какие-то бородатые сухари-критики, представляющие им трехчасовые программы об одноногих мимах из Болгарии?
Валяйте, дерегулируйте, говорю я, если это означает, что у зрителя под рукой окажется больше власти, а перед глазами — больше наших любимых программ с такими, как Брюси, Ноэл и Тарби*. (* NB! Помред, проверьте, пожалуйста, эти имена.)
А между тем, когда вы в следующий раз увидите по ящику очередную тоскливую документалку о перуанских крестьянах или какой-нибудь невнятный „высокохудожественный“ фильм (разумеется, с субтитрами), помните о том, что одной возможности „выбора“ у вас никогда отобрать не смогут.
— Что за ахинею ты смотришь?
— Ты что-то поздновато, а?
— Я вообще-то работала.
— Ох, я тебя умоляю.
— Прошу прощения?
— Да у тебя все на лбу написано, дорогуша.
— Что это вообще за дрянь?
— Понятия не имею. Какая-то викторина. Одна из тех душевных и народных развлекательных программ, которые ты в последнее время так активно проталкиваешь в своей колонке.
— Не понимаю, как ты вообще можешь смотреть это говно. Неудивительно, что ты так хорошо понимаешь этих безмозглых кретинов, которые читают твою газету. Ты сам ненамного лучше их.
— Не замечаю ли я в тебе, случайно, остатков посткоитальной раздражительности?
— Ой, ради всего святого.
— Не понимаю, зачем нужно трахаться с Найджелом, если у тебя после этого все равно плохое настроение.
— А тебя возбуждает эта мысль, правда?
— Всех в газете она возбуждает, могу себе вообразить, поскольку ты не очень-то стараешься это скрывать.
— Просто великолепно — слышать это от тебя. Полагаю, минет от практикантки у себя в кабинете —
— Послушай, сделай мне одолжение, а? Отвянь и сдохни.
