Здесь много боли, грязи и угнетенных чувств. Но среди всего этого, есть проблески нечто большего, чем бесконечная мука двух людей, которые потерялись в себе и в своих вопросах.
========== Часть 1 ==========
Смотрю на свои маленькие руки. Они совершенно не похожи на руки молодой девушки. Сухие, с трещинками на ладонях, с проступившими венами на кистях, без намека на маникюр, с заусенцами на больших пальцах, которые я начинаю ковырять указательным, отдирая кусочки кожи, оставляя красные следы. Сжимаю их в кулаки. Красные следы на миг бледнеют, и через секунду из них начинают выступать капельки крови. Значит, жива.
Завтра день Х. Меня выводят в свет, чтобы я исполнила своё первое задание. Удивительно, ведь сколько я себя помню, моё имя красуется под грифом секретно. Меня держат в тайне от всех фракций, готовя, как оружие массового поражения, тайного агента, который под прикрытием будет выполнять самую грязную работу.
Условно, я являюсь дочерью Джанин Метьюс, но это лишь формальности. Для меня она всегда просто Джанин, а вот при посторонних посвященных - мама.
Мама.
Я не знаю своих настоящих родителей. Говорят, меня нашли, когда мне исполнилось всего восемь лет, в полумертвом состоянии на полях Дружелюбия. Мой возраст выявил тест, в лаборатории Эрудиции. Его проводила сама Джанин. Я с трудом, но вспоминаю ее вспыхнувшие глаза, когда она увидела результаты, а особенно ярко в память врезаются её слова. Слова, которые положили начало моей новой жизни: «Дивергент 100%». Единственная в своем роде.
Подхожу к окну во всю стену, наблюдая за своим отражением. Уверенная, отточенная годами осанка, вздернутый подбородок и наполненные предвкушением глаза. Солнце слепит, но я не отворачиваюсь, лишь стираю влагу с заполняющихся слезами глаз. Очередное испытание, с противником, которого не победить - солнцем. Горько усмехаюсь. Остаётся играть с ним в гляделки, пока один из нас не скроется за горизонтом.
Меня прерывает стук каблуков, эхом разносящийся по комнате. Даже не нужно смотреть в отражение окна, чтобы знать, кому он принадлежит.
– Мира, – Джанин подходит сзади, запуская руки в мои волосы, начиная плести косу. Она всегда так делает, играя в заботливую мамочку. – Волнуешься?
От её ледяных прикосновений по шее бегут мурашки. У неё вечно холодные руки, впрочем, как и душа. Расчетливая и корыстная, мечтающая о власти. Длинными ногтями она царапает нежную кожу на шее, как будто самого её присутствия недостаточно, чтобы сделать мне неприятно.
Меня передёргивает.
– Вовсе нет. Ты же знаешь, я всегда готова, – ложь.
Я торопливо отхожу от окна, не дав ей закончить косу. Её вздох и лживая улыбка, заставляют плотно сжать губы. Наедине со мной не стоит притворяться. Мы обе знаем, что играть в семью нам нужно лишь на публике.
Когда мы тет-а-тет - я ее эксперимент под личным делом номер один. Единственной в своем роде, а она мой пропуск на свободу… Правда пока Джанин об этом ещё не знает.
В её руках появляется папка с моими завтрашними инструкциями. Она небрежно кладёт её на мой обеденный стол, на котором стоит не тронутый остывший чай, такой же холодный, как и её руки, касавшиеся меня минуту назад.
Она уходит, предварительно указав пальцем на папку:
– Завтра утром будь готова к девяти. Я очень на тебя рассчитываю. Уверена, ты произведёшь неизгладимое впечатление.
Дверь хлопает, и я наконец-то могу выдохнуть воздух, который задержала, отходя от окна, подальше от неё. Так я успокаиваюсь. Всегда. Этому меня научил Румын.
«Если чувствуешь сильную злость, задерживай дыхание, пока не придёшь в себя».
Румын - Бесстрашный, которого посылали ко мне на личные тренировки. Он обучал меня всему, что должен знать настоящий боец. Конечно это было секретно. О его «миссии» знал лишь Макс - главный Лидер Бесстрашия. Для всех остальных, он уходил на разведку за стену.
Румын обучал меня всем видам единоборств. Обучал меня ловкости, обучал меня стрельбе.
Я помню первый день, когда увидела его. Высокий, черноволосый, азиатской внешности, с длинными руками, по которым чернильной россыпью красовались маленькие стрелы, а на плече был выведен арбалет. Каждый месяц стрелы прибавлялись на его руках, они были вытатуированы даже на ладонях. И после наших тренировок он позволял считать их. Для меня это было игрой. Их было тридцать семь. Тридцать семь стрел было на нем, когда я видела его в последний раз.
– Что означают твои стрелы? – я стою в боевой стойке перед ним. Маленькая девочка, против взрослого амбала с доброй улыбкой.
Он делает выпад занося кулак для удара, но я ловко отпрыгиваю, не сводя с него глаз.
– Уложи меня на лопатки, и расскажу, – он улыбается и глазами показывает, что за нами следит моя мать, которая посещает все мои тренировки, не отпуская меня с них, пока я не падала без чувств от усталости или же пока меня не нокаутировал Румын.
Во мне каждый раз просыпается азарт, когда Румын бросает мне вызов или придумывает новое испытание. Он знает это. Подначивает. Усердно тренируясь весь день, я ночью засыпала, представляя, что татуировки стрел это все его убитые враги… или мутанты, которые живут за стеной.
