Казарма ожила. Курсанты, особенно те, что побывали на войне, спали чутко. Голоса разбудили их, Покачиваясь спросонок, они поспешно одевались. Высокий парень прыгал на одной ноге, не попадая другой в штанину. Вскоре вокруг Лукашкиной койки собралось душ пятнадцать.
Осмелев, Лукашка спросил:
— Товарищ Ленин, расскажите нам, что делается в Кронштадте.
— А я затем и пришел. Вы отличные пулеметчики, ведь недаром ваше училище недавно именовалось Московскими советскими пулеметными курсами по подготовке комсостава РККА. Кажется, так, если не ошибаюсь? Так вот, поедете в Кронштадт вместе с делегатами X партийного съезда, будете их охранять и поможете им в штурме крепости. Уже много делегатов изъявили согласие ехать на подавление мятежа, завтра их будет еще больше. — Ленин осторожно присел на краешек койки, беглым взглядом обводя окружавших его людей. У него было бодрое настроение человека, успешно завершившего трудное дело. — Я рад, что вы, товарищи курсанты, интересуетесь событиями в Кронштадте. Раз интересуетесь, то извольте выслушать, но, чур, не перебивать. С начала марта вся западноевропейская печать публикует фантастические известия о восстаниях в России, о победе контрреволюции, о белом флаге на Кремле, о потоках крови на улицах Петрограда и Москвы, о густых толпах рабочих, обложивших Москву в целях свержения советской власти, о переходе Буденного на сторону бунтовщиков. — Ленин достал из кармана часы и завел их ключиком. — Второго марта все английские газеты опубликовали телеграммы о восстаниях в Петрограде и Москве: Ленин и Троцкий бежали в Крым, четырнадцать тысяч рабочих в Москве требуют учредилки, Московский арсенал и Московско-Курский вокзал в руках восставших рабочих, в Петрограде Васильевский остров целиком в руках восставших. По известиям из Гельсингфорса, три четверти Петрограда в руках бунтовщиков; Троцкий или — по другим сведениям — Зиновьев командует операциями в Тосне или же в Петропавловской крепости; по другим — главнокомандующим назначен Брусилов.
Лукашка не отрывал глаз от Ленина, косо освещенного красноватым светом электрической лампочки. Ленин говорил быстро и как-то весело, но и сердито, и в глазах его сверкал отблеск лампочки. Он был очень близкий и очень большой, и Лукашке хотелось сделать для него что-то героическое, умереть на его глазах, но только так, чтобы потом воскреснуть и опять служить Ленину. Почему Ленин не видел его, когда он на виду войск шагал с пакетом Фрунзе навстречу белому парламентеру, сбежавшему с Турецкого вала? Если бы Ленин видел его тогда! И вдруг ему стало страшно. Когда он шел, не было боязно, а сейчас испугался. Ведь могли убить, даже наверняка должны были убить!
Вероятно, он пробормотал вслух: «Должны были убить», потому что Ленин повернулся к Луке, на мгновение замолчал, а затем снова продолжал.
— Короче говоря, — Ленин провел в воздухе невидимую линию, словно выделяя жирной чертой то, что собирался сказать, — синдикат буржуазной прессы… открыл всемирный поход империалистов, желающих сорвать прежде всего торговое соглашение с Англией, которое Красин начал, и предстоящее торговое соглашение с Америкой… Кронштадтские события показали связь с международной буржуазией… Я разговаривал по прямому проводу с Калининым. Он докладывает, что четвертого марта кронштадтским морякам предложили арестовать главарей мятежа и сдать крепость; гарантировалось полное прощение всем, кто добровольно сложит оружие; Советское правительство объявило генерала Козловского вне закона и ввело в Петрограде и Петроградской губернии осадное положение. Стало быть, товарищи, готовьтесь к отъезду. Видимо, послезавтра нужно отправляться в путь-дорогу. В Петроград уже выехали группы партийцев из Москвы, Тулы, Твери, Смоленска. А кстати говоря, вы сегодня обедали?
— Обедали, обедали, как не обедать, — в один голос ответили курсанты.
— Без хлеба сидим дня три-четыре в месяц, не больше, — сознался Лука.
— Как же так? — удивился Ленин, вдевая руки в рукава пальто и застегиваясь. — Кто это допустил?
— Иногда у каптенармуса выпросишь завтрашнюю порцию и съешь ее. А там, глядишь, и набегает дня три-четыре в месяц, — объяснил веселый голос из полутемного угла казармы.
Ленин рассмеялся и пошел к выходу, спросил:
— Что вы читаете, товарищи? Пушкина читаете?
— О нет, — выпалил кто-то, — он ведь был дворянин. Читаем мы Владимира Маяковского.
Ленин улыбнулся:
— По-моему, Пушкин лучше, — и торопливо, в сопровождении расстроившегося коменданта, пошел к двери.
Иванов, в накинутой на плечи шинели и в ботинках на босу ногу, проводил его до порога. Ильич повернулся к нему и, пожимая руку, промолвил:
— Надо спешить, товарищ Иванов! Я спросил у Михаила Ивановича, какая на Балтике погода. Ответ неутешительный — началась мартовская оттепель. Весенние ветры вот-вот разведут льды, понесут их в открытое море. По чистой воде флот интервентов может подойти к Кронштадту, и тогда ключ к Петрограду окажется в их руках. Надо спешить, товарищи!
