Были привлечены и мои бывшие коллеги – по сто шестнадцатой статье[11]. Однако они к тому времени уже успели понять, что же произошло на самом деле, и прямо на заседании принесли мне свои извинения. Я без раздумий отказался от претензий – всё-таки мужики сами пострадали. Свои деньги, естественно, они тоже получили.
Дождавшись перечисления средств на книжку, я сразу же снял их и вложил в домашнюю обстановку. Начал с кухни – тётя Эмма велела купить стиральную машину и новую плиту.
Хватило мне средств и на проявление личной инициативы, и я её с удовольствием проявил, купив кухонный гарнитур. Очень красивый – перламутрово-красный. Подержанный, но в хорошем состоянии. О новом я и не помышлял – не хотелось заморачиваться с заказом – составление проекта, ожидание, доставка, сборка… И гораздо дороже, новый ведь. А со старым всё вышло гораздо проще – договорился, заказал машину, грузчиков – и привёз в тот же день.
И замер не потребовался – люди, у которых я его купил, жили в точно такой же квартире, и на моей кухне гарнитур естественным образом встал как родной.
Началась сессия.
В августе, на вступительных экзаменах, когда наша группа собралась впервые, все сосредоточились на вопросах тестов и перезнакомиться толком не успели. Зато теперь точно успеем – в нашем распоряжении целый календарный месяц.
Скажу откровенно – более разнообразного коллектива не найти во всём университете. Биологичка, решившая в предпенсионном возрасте повысить квалификацию, изучив сопутствующий предмет, за компанию с дочерью – учительницей младших классов. Супружеская чета – мужу явно перевалило за тридцать, а с определением возраста жены я затруднился – ей можно дать и двадцать, и тридцать лет.
Трое «чётких» пацанов из пригорода. Милиционер-прапорщик, мечтающий стать офицером. Спасатель МЧС из Москвы, решивший учиться в Вознесенске по приглашению, – у него здесь живут родственники, у которых для него нашлась свободная комната.
Андрей – не единственный иногородний студент. Ещё у нас учится Айгуль – симпатичная казашка из Астрахани. В Вознесенске у неё живёт дядя, женившийся на русской красавице Ирине намного моложе себя.
Айгуль и Ирина – почти ровесницы. При этом по родственным связям относятся к разным поколениям. То есть Ирина, таким образом, приходится Айгули тётей. За партой всегда сидят вместе.
И, наконец, нельзя не упомянуть тех, кто поступил не «за компанию», а сами по себе. Это ваш покорный слуга и молодая женщина с аристократической внешностью и оригинальным именем Олеся.
Тётя Эмма и другие мои знакомые, прошедшие квест под названием «высшее образование», честно предупредили, что установочная сессия, как и весь первый курс, будет наиболее сложным периодом.
Так и вышло. В первую очередь потому, что пришлось вспоминать алгебру, химию, физику и другие предметы из, казалось бы, благополучно позабытой школьной программы.
Не меньше портили нам настроение геология, геохимия и им подобные предметы, невероятно сложные и непонятные для большинства из нас, интересующихся отнюдь не природоведением, а жизнью населения разных стран и культур – кто где и как живёт, порядки, обычаи, уровень жизни – вот что нам интересно.
Эх, разделить бы географию на две дисциплины – физическую и социально-экономическую. Тогда все всё учили бы на «отлично», я уверен.
Свободную половину дня я проводил в интернет-центре, где пытался хоть немного понять то, что нам приходится изучать и в скором времени сдавать на зачётах и экзаменах. Процесс шёл со скрипом.
– Не переживай, – напутствовала меня тётя Эмма. – Помнишь, у меня на квартире Катя жила, тёти Раи дочь? У неё первый курс тоже прошёл нелегко – и злилась, и переживала, и преподавателям придумывала обидные прозвища. На втором стало проще, а на третьем – ты кум королю и сват министру.
У крёстной есть подруга в Краснодарском крае. Её дочь училась в Вознесенске, на филфаке, тоже заочно.
Приезжая на сессию, Катерина жила у тёти Эммы на квартире и параллельно с крёстной занималась моим воспитанием, которое с Катиной стороны заключалось в привитии мне хорошего вкуса в музыке и литературе, а также очистке моей речи от жаргонизмов и слов-паразитов.
Услышав, как я назвал туалет сортиром, будущий филолог доходчиво пояснила, каким образом французский глагол «выходить» прижился в нашей стране в качестве одного из имён того, что французы обозначают, по идее, аббревиатурой WC.
Русские дворяне между собой общались в основном на французском языке. Это не вызывает удивления – я сам изучал в школе язык мушкетёров и не понаслышке знаю, сколь он изыскан, благороден и поэтичен. Не знаю, кто задал эту моду в России, но этот господин определённо не прогадал – наша аристократия за считанные годы офранцузила буквально всё – домашнее убранство, кухню, танцы. И даже те самые, excusez-moi[12], туалеты.
Когда кому-то из гостей требовалось уединиться, он говорил: «je dois sortir», что означало «мне надо выйти». А поскольку выходили почти всегда в одно и то же место, именно за ним в народном сленге новое имя и закрепилось.
