– Слушаю вас. Да, да, верно. Галина Петровна. И что? Покажите ей куда идти!
Потом он положил трубку на стол.
– Вот же странные люди. Женщина приехала на маршрутке, подошла к шлагбауму, а охрана устроила ей допрос: к кому и зачем она идет, потом велели уходить, дескать, пропуска на нее нет!
– У нас еще один клиент? – оживился полковник.
– Нет, приехала сестра Вениамина Салкина, – пояснил Сеня. – Кузя раздобыл ее телефон, но только городской. На звонки никто не отвечал, я подумал, что владелица квартиры уехала или умерла. А вчера поздно вечером женщина отозвалась.
Раздался звонок в дверь.
Марина вскочила и вышла в холл.
– Здравствуйте, – сказала худенькая старушка, бочком входя в комнату, – Галина Петровна я, Рыжова. Сюда меня пригласил Семен Кошкин.
– Собачкин, – улыбнулся Кузя.
– Простите, – смутилась старушка, – я животных перепутала.
– Садитесь, – захлопотала Марина. – Чай, кофе?
– Так, наверное, меня не есть звали, – улыбнулась бабушка, – а поговорить о брате, о Вене. У нас с ним разница в возрасте большая. Не дружили мы в детстве. И в юности тоже.
– Чаек с только что испеченной ватрушкой не помешает, – решила Марина и пропала из вида.
– Вы расскажите, что знаете, – попросил Сеня, – Вениамину уже хуже не станет, его нет в живых. А нам…
– С чего вы решили, что брат покойник? – неожиданно спросила старушка.
Собачкин осекся, а Кузя затараторил:
– Салкин прописан в деревне, на месте которой теперь находится коттеджный поселок. Мобильного телефона у него нет, аккаунтов в соцсетях тоже…
Галина Петровна засмеялась и сразу помолодела лет на десять.
– Село и правда умерло. Народ из него в голодные девяностые сбежал, решил, что в городе слаще, больше они заработают. А мы с Анфисой, соседкой моей, иначе рассудили. Голод в стране, в магазинах пустыня, нули на деньгах по несколько раз в день пририсовывают. И что нам в столице делать? Где жить? Дома продать? Купить по однокомнатной на выселках московских? Поселиться в кирпичном мешке? Не такие мы дуры! Наши мамы-бабушки три войны на своем веку пережили, Первую мировую, Гражданскую, Отечественную, они нам в головы вдолбили: «На земле с голоду не подохнешь. Огород есть, коза, куры, поросята, может, даже корова. Дом свой, кухня летняя, жильцов пустишь, будешь всегда и с едой, и с копеечкой». Мы остались и в лотерею выигрышные билеты выиграли. Жили с Анфисой тихо, потом поселок начали строить и давай нам деньги предлагать. Мы не согласились, объяснили: «У нас по тридцать соток, дома крепкие, с месте не сдвинемся».
– Вы рисковали, – не выдержал Сеня, – вас могли и убить.
– Нам повезло, – опять улыбнулась бабуля, – мы теперь живем в поселке. За газ, водопровод, коммуналку не платим. Спросите, почему так?
– Почему? – повторила я.
– У Анфиски внучка красавица, – сообщила Рыжова, – когда мы резко отказались уехать, приехал Дмитрий нас уламывать. Увидел Катю и пропал. Дима оказался сыном того, кто поселки строит. Во как! Мы с Анфиской теперь почетные жительницы, Катюшка удачно замужем, четверых родила.
– Галина Петровна, – произнес Дегтярев, – понимаю, вам не хочется говорить о брате. Поэтому вы и рассказываете сейчас о себе. Но нам нужен Вениамин Петрович. Если он жив, то где находится?
– Так вместе мы в одном доме живем, – объяснила гостья, – сами сказали: он в селе прописан. А то, что телефона нет, то он ему зачем? Все свои рядом, я и Анфиса под боком. Кто ему еще нужен? У Вени ноги плохо ходят, руки трясутся, но голова соображает, в идиота он пока не превратился. В интернет нам не надо. Кино всякое смотрит по антенне, Дима их нам наставил полные крыши. Продукты Катя привозит, любые. Если к врачу нужно, то доктор сам прикатит или на машине нас к нему доставят. Пока Господь миловал, скрипим без страшных болячек. И зачем нам интернет? Глаза у меня ничего, а у Вени слабые, он слушает книги в записи. Чего вы хотите от моего брата, а?
– Поговорить просто, – ушел от прямого ответа полковник, – о том о сем.
– Вы мне тему этих о том о сем сообщите, – потребовала бабуля, у которой с лица стерлась улыбка.
– Хотели ему вопрос задать, – начал изворачиваться Сеня.
– Мне скажите, а я решу, встречаться вам с Вениамином или нет, – не дрогнула Галина Петровна.
– Если господин Салкин вменяем, то он сам должен принимать решение о беседе с кем-либо, – пошел в атаку полковник.
Старушка отодвинула от себя чашку, поставленную перед ней Мариной.
– Спасибо за угощение, да меня на ватрушки не купишь. Брат мой в уме, а вот некоторые люди, помоложе его, сумасшедшие. Какой смысл Вене с вами общаться? Оставьте его в покое. Натерпелся он от всех. Обозвали его убийцей, да отпустить пришлось. Хорошо, Никанор Степанович понял, в чем дело.
– Вы говорите про Базыкина? – уточнил наш главный детектив.
– Вы знали Никанора Степановича? – обрадовалась Галина Петровна.
Полковник улыбнулся:
