В 1920 году началась советско-польская война, в которой Красная армия потерпела поражение, и Львов был захвачен польскими войсками. А 17 марта 1939 года вся Западная Украина по пакту Молотова — Риббентропа перешла в состав СССР. Во время фашистской оккупации Львов был переименован в Лемберг, многие улицы и площади города получили немецкие названия. На трамваях, на зданиях магазинов, кафе, ресторанов появились предостерегающие вывески: «Только для немцев».
В первые дни оккупации гитлеровцы уничтожили во Львове свыше пяти тысяч граждан, в том числе 250 учителей и 36 видных ученых, среди которых был почетный член многих академий, доктор физико-математических наук К. Бартель. В мрачных и зловещих казематах львовской цитадели было замучено, расстреляно и умерло от болезней, холода и голода более 140 тысяч советских военнопленных. За три года оккупации гитлеровцы вывезли в Германию 255 тысяч человек. Такова цена страшной войны только на примере Львовской области, где состоялись первые военные университеты конструктора-оружейника Калашникова.
К великому сожалению, память о М. Т. Калашникове ни в Стрые, ни во Львове официально не хранят. А ведь во Львове, которому в 2011 году исполнилось 755 лет, действует более сорока музеев. Город продолжает слыть перекрестком истории, на котором сходились и расходились пути самых разных народов, связанные с именами и наших великих предков, и современников. Среди них — князь Даниил Галицкий и монах Григорий Отрепьев (Лжедмитрий I), выдающаяся оперная певица Саломея Крушельницкая и скульптор позднего барокко Иоанн Георг Пинзель, писатель Иван Франко и музыкант Юрий Башмет…
Хочется верить, что пройдут годы безвременья и на Львовщине будут чтить память о гении мировой оружейно-конструкторской мысли Михаиле Тимофеевиче Калашникове, становление которого проходило в учебных мастерских и на танковом полигоне возле города Стрыя.
Будучи подлинным патриотом Отечества, М. Т. Калашников близко к сердцу воспринял сложнейшие процессы, которые происходили в конце XX — начале XXI столетия в Украине, особенно в западной ее части. Он не мог принять то, что над Львовом и Стрыем взметнулись знамена Организации украинских националистов и Украинской повстанческой армии (ОУН-УПА).
В 2000-х годах Львов фактически превратился в рассадник фашизма. В день Великой Победы 9 мая 2011 года при попустительстве мэра А. И. Садового во Львове был устроен фашистско-бандеровский шабаш. Нацисты жгли красные флаги, срывали с прохожих георгиевские ленты, дрались с милицией. На билбордах рекламировалась фашистская дивизия СС «Галичина». И это при том, что 18 ноября 2008 года Комитет по социальным и гуманитарным вопросам Генеральной Ассамблеи ООН по инициативе России принял резолюцию, осуждающую прославление нацизма, в том числе героизацию бывших членов «Галичины», а также осквернение памятников борцам с фашизмом. За резолюцию проголосовали 122 делегации. Против выступили только представители США. Среди 54-х воздержавшихся была и Украина. 2012 год прошел на Львовщине под знаком Украинской повстанческой армии. Лембергский облсовет обязал городские власти во время утверждения бюджетов предусмотреть средства на оказание льгот ветеранам УПА. В частности, была установлена доплата к пенсии в размере 500 гривен в месяц.
Калашников всегда был искренним приверженцем единства братских славянских народов и, конечно, противником всего, что его подтачивало и разрушало. Это определило его крайне негативное отношение и к Степану Бандере — руководителю фашистских террористических банд в Западной Украине, и к гетману Ивану Мазепе, стремившемуся к отделению Украины от России, лавировавшему между Петром I и шведским королем Карлом XII, вставшему в конечном счете на путь предательства.
Несмотря на буйные политические ветры последних десятилетий, Калашников тепло отзывался о своей службе в Стрые:
«Я с благодарностью вспоминаю своего первого командира роты, сумевшего увидеть в угловатом, худеньком красноармейце наклонности к техническому творчеству. И не просто увидеть, но и создать условия для их развития».
В ротной колонне Михаил всегда находился в последней шеренге, предпоследним слева. Поэтому старшина и называл его не иначе как «предпоследний». У него были маленький рост и, по мнению старшины, неподходящая выправка. К тому же не отличался он при отработке строевых приемов. Но был невероятно гордым и свободолюбивым. Чуть что — огрызался, за что и получал наряды вне очереди. Частенько его можно было увидеть на мытье нужников, полов в казарме, на кухонных работах, за перезаправкой кроватей, за подшивкой воротничков. Противостояние со старшиной было нешуточным. Зато и школу солдатского быта хорошую прошел — на зависть многим. Да и характер закалял: ершистости и твердости прибавилось. Хотелось, чтобы все было по справедливости.
