Голос птицы прозвучал очень близко. Он сошел с сияющей тропинки, ноги погрузились в мягкую почву; он раздвинул листья, и на него поглядело лицо, которое могло принадлежать трупу, лицо со впалыми щеками и мутными глазами. Он вздохнул, и увидел, как раздвинулись бескровные губы. К нему летел Орев, ставший двумя птицами.
Он сделал еще один шаг, стараясь, насколько возможно, не мять сгрудившиеся растения, и оказался на красных камнях, окружавших маленький, не больше скатерти, бассейн; тропинка подходила к нему с другой стороны.
— Здесь дев! — Орев прыгнул на голову деревянной фигуры и резко клюнул ее.
— Да, — сказал Шелк, — это Фелксиопа. — Ни у какой другой богини не было таких раскосых глаз и резной мартышки, примостившейся на плече. Он постучал пальцем по своему отраженному лицу и хлопнул в ладоши, но никакой монитор не появился в серебряном шаре, который она держала в руке.
— Обыкновенное зеркало, — сказал он Ореву. — Я надеялся, что это может быть стеклом… что Гиацинт может позвать меня через него.
— Нет звать?
— Увы, через это никто не позовет. — При помощи дружески настроенного дерева он прошел по каменному бортику бассейна к качелям, обращенным к воде. Здесь, как и сказал Узик, он увидел бассейн, отражающийся в зеркале Фелксиопы, и зеркало, отражающееся в нем.
Гиераксдень считался днем для смерти и почитания мертвых.
Журавль умер; но он, Шелк, еще нет. Сегодня фелксдень, день игральных костей и гадания при помощи магического кристалла, день для фокусов и заклинаний, для охоты и ловли животных; Шелк решил не делать ничего из этого, откинулся на спинку качелей и закрыл глаза.
Фелксиопа была самой жестокой и самой доброй из богинь, одновременно, и даже более переменчивой, чем Молпа, хотя, как говорили, — и вот почему ее изображение стояло здесь — благоволила любовникам. Любовь — самое великое волшебство; если Ехидна и ее дети сумеют убить Киприду, Фелксиопа, без сомнения, несомненно…
—
Внешний стал танцующим мужчиной из музыкальной игрушки, а вода — полированным основанием игрушки, на котором он танцевал вместе с Кипридой, которая была Гиацинт и, одновременно, мамой. «
— Я, э, надеюсь и… хм… верю, что не помешал тебе?
Шелк резко проснулся и дико огляделся.
— Муж идти, — заметил Орев. — Плох муж.
Орев сидел на камне за бассейном Фелксиопы; высказавшись, он, для пробы, клюнул маленькую серебряную рыбку, которая с ужасом метнулась прочь.
— Имена… хм… не требуются, а? Я знаю, кто ты такой. Ты знаешь меня, э? Достаточно для нас обоих.
Шелк, узнавший покачивавшегося посетителя, начал было говорить, но, обдумав сказанное, решил промолчать.
— Превосходно. Я… э… мы очень рискуем, ты и я. Настоящая… э… авантюра. Просто оттого, ик, что мы здесь. В этом доме на холме, а?
— Не хотите ли сесть? — Шелк с трудом встал на ноги.
— Нет. Я… э… нет. — Посетитель опять негромко рыгнул. — Спасибо. Я ждал в… э… баре. Где, ик, был вынужден купить выпивку. И… ик… выпить. Стоять лучше. Хм, сейчас, а? Я бы только… э… хотел бы облокотиться на это, если возможно. Но, ты, пожалуйста… э… сядь, па… — Он закрыл рот рукой. — Сядь, куда угодно. Это я, который должен… и я буду. Я, хм, сам. Как ты видишь, а?
Шелк опять уселся на качели.
— Могу ли я спросить?..
Гость поднял руку:
— Откуда я узнал, что найду тебя здесь? Я не знал, па… Не знал. Ничего такого. Но пока я… ик… сидел там, в… э… как-его-там-зовут, я заметил, что ты вошел в комнату. Не в ту… хм… темную, обшитую деревянными панелями, где сидят и пьют. В другую. Внешнюю комнату, значительно больше.
— Селлариум, — помог ему Шелк.
— А… точно. Я, ик, подошел к двери. Шпионил за тобой.
Посетитель помахал головой, упрекая себя.
— Вполне извинительно, конечно, при таких обстоятельствах. Недавно я сделал кое-что значительно худшее.
— Как хорошо, что ты так говоришь. Я… хм… ждал того официанта. Ты говорил с ним?
Шелк кивнул.
— Я, ик, заметил, как ты прошел под… э… аркой. Я всегда отказывал себе в… удовольствиях, понимаешь? Я… э… понимаю, это что-то вроде… э… сада. И я спросил у него. Он, хм, сказал, что это использовалось — и, как я подозреваю, используется и сейчас — для дискуссий… э… любовного характера.
