И, отталкиваясь от стен, он добрался до противника и хотел было уже нанести удар по одному из глаз, как тут же был сбит клешнёй этого чудовища и улетел куда-то в другое помещение лабиринта. Дэмпер не мог понять, что происходит там, за пределами света факелов, а потому подумал, что лераск занят боем со Валионом, и принялся карабкаться по стене, чтобы присоединиться к нему в попытке выколоть глаза хранителю. Но тут булькнула кислота, и хахорму почувствовал жуткое жжение на правом предплечье. Рука тут же разжалась, и манту спрыгнул на пол. Пытаясь сохранять спокойствие, он глядел на то, как жижа болотного цвета растворяла его металлическую руку. Боль была несильной, да и казалось, что кислота не сможет справиться с милостью Хахора. Что было дальше, ученик дарга не видел, потому что неожиданно из потолочной тьмы явилась клешня, которая схватила рассудительного хахоропоклонника. Дэмпер заметил её приближение, однако движение конечности было настолько стремительным, что его реакции не хватило для уворота. И он попался. Тиски сжали очень плотно. И если бы его не защищала милость господина, то хватка лераска точно распопаламила бы его. А так он оставался в его клешне, но все попытки как-то вырваться из неё были тщетными. Как и говорил Валион, его хитин очень прочный, так что даже металлические руки не могли причинить хоть какого-нибудь ощутимого ущерба. Тем более Дэмпер ощущал, как его права рука начала слабеть. По всей видимости, кислота справилась с милостью Хахора и добралась до его мышц. Мрачный и бесчувственный хахорму в этот миг преисполнился ужаса, такого же едкого, как и яд противника. Так как лераск поднёс его к себе, то свет перестал попадать на раненную часть руки, и Дэмпер не мог видеть того, что с ней происходит. По ощущениям трудно было сказать, заканчивается ли действие кислоты, потому что всё предплечье жутко болело. И то, как стремительно приближались восемь сфер, в которых отражалось пламя факелов, показывало, что чудовище тщится полакомиться хахорму. Хелицеры снова защёлкали, и манту бросил попытки разжать клешни, готовясь бороться с клыками. Боли в правой руке не становилось меньше, однако в то же самое время она ещё была способна шевелиться и даже вроде как перестала слабеть. Дэмпер приготовился сопротивляться попытке быть съеденным, но враг остановился. Даже перестали клацать его зубы. На какое-то время воцарилось полнейшая тишина. А после чудовище заговорило. Оно изъяснялось на древнем наречии, которого хахорму никогда не слышал, однако приверженность тёмному даргу позволяло понимать то, что излагало чудовище. И манту удивился, что лераск оказался разумным, когда как эти существа, а также скорпионы – их мелкие подобия – не имеют сознания.
- Ты силён, - низкий утробный щёлкающий голос исходил не изо рта, а откуда-то из-под пластин его лба, - В тебе тьма. Но ты не победил меня. А, значит, не достоин награды.
Хахорму спросил его:
- Тогда почему ты не уничтожишь меня, как сделал это со многими людьми, которые вторглись в твои владения?
Скорпион долго молчал, однако ответа так и не дал:
- Лишь тому предназначается награда, кто силой превзойдёт меня. Многие приходили ко мне и пытались блуждать в лабиринте, но все они прекратили своё существование. Они были слабы. Очень слабы. Очень медлительны. Очень неуклюжи. Очень трусливы. Но вы двое, - он развернулся в ту сторону, куда отшвырнул Валиона, - Не путаетесь, хоть и скитаетесь в поисках. Не боитесь, хоть и проявляете осторожность. Вы ловкие, стремительные и сильные.
