— Ты делаешь нашу дочь счастливой, — сказала она дрожащим от волнения голосом. — Ты всегда был таким. Нет никого, кому мы могли бы доверить любить и лелеять Делуцию так, как это делаешь ты.
Нервы Джордана испарились, а надежда и радость затопили его.
Голос короля был таким же хриплым, когда он посмотрел Джордану в глаза.
— Ты был нам как сын в течение многих лет, Джордан. Для меня было честью видеть, как ты растешь и становишься таким уверенным в себе молодым человеком, каким являешься сейчас. Это честь и привилегия.
Покалывание в глазах Джордана усилилось. Его собственный отец никогда не говорил ему таких добрых слов, но он намеренно отогнал эту мысль подальше и сосредоточился на тепле, растущем в его груди.
До тех пор…
— Однако.
Одно слово короля, и Джордан перестал дышать.
— Как ты заметил, ситуация Делуции… какое слово ты употребил? Сложная? — Аурелий кивнул сам себе. — Да, ее ситуация сложная. Она не просто принцесса, она еще и наследница человеческого трона Медоры. Таким образом, любой, за кого она выходит замуж, должен уметь справляться со всем, что связано с тем, чтобы быть ее мужем, физически, умственно и эмоционально. Ты сказал, что справляешься с этой задачей, поэтому, прежде чем мы дадим тебе свое благословение, нам нужно увидеть доказательства этого.
— Доказательства? — спросил Джордан сквозь сдавленный выдох.
Король потянулся за свитком пергамента, который Джордан не заметил, лежащий рядом с чайным сервизом. Осмада быстро и ободряюще сжала пальцы Джордана, прежде чем отпустить его, чтобы он мог взять свиток, который Аурелий протянул ему.
Слегка дрожа, Джордан развернул пергамент и нахмурился, увидев перед собой длинный список слов.
— Если ты женишься на нашей дочери, то станешь принцем-консортом, а однажды и королем, — заявил Аурелий. — У тебя в руках сокращенный список черт характера, которые должен проявлять каждый член королевской семьи.
Джордан нахмурился и снова опустил взгляд на пергамент.
— Сегодня среда, — продолжил король. — Пятница — канун праздника Кальдорас. Вечером Делуция возвращается из Тиа Аурас. Я правильно понимаю, что именно тогда ты собираешься сделать ей предложение?
Джордан кивнул, не видя смысла скрывать свои планы. Он мог бы подождать до субботы, но, предполагая, что все пройдет хорошо и Д.К. согласится, он хотел, чтобы они оба смогли отпраздновать это событие со своей семьей и друзьями в Кальдорас.
— В таком случае, — продолжил Аурелий, — в течение следующих двух с половиной дней ты будешь выполнять ряд заданий, в конце которых мы оценим, насколько ты способен проявить королевские черты характера. Если мы будем удовлетворены, мы дадим тебе наше благословение.
Джордан почувствовал укол обиды.
— Вы хотите, чтобы я… проявил себя?
Осмада поспешила успокоить его.
— Дело не в этом, дорогой.
Джордан не смог скрыть скептического выражения на лице.
Видя его реакцию, король сказал, и его голос стал мягче, чем раньше:
— Моя жена говорит правду… как бы это ни выглядело, дело не в том, чтобы ты показал себя достойным нашей дочери. Мы любим тебя, Джордан, таким, какой ты есть. И мы любим тебя за Делуцию. Мы действительно не можем представить себе никого, кто подошел бы ей лучше.
— Тогда почему…
— Обещаю, ты поймешь через несколько дней, — прервал его король, — если, конечно, справишься с этой задачей.
Джордан сделал бы все, чтобы заслужить их благословение, особенно зная, как много это значит для Д.К. - и для него самого, — поэтому он без колебаний ответил:
— Конечно, справлюсь.
— Хорошо, — одобрительно сказал Аурелий. — А теперь взгляни еще раз на то, что перед тобой.
Джордан снова вгляделся в пергамент, на этот раз читая слова одно за другим. Не в силах сдержаться, он заметил:
— Некоторые немного излишни, вам не кажется? Надежный и безотказный? Смиренный и скромный? Чуткий и сострадательный? Вдумчивый и тактичный? Вы сказали, что тут сокращено, но, между нами говоря, список, вероятно, не помешало бы еще немного урезать.
Ни король, ни королева не ответили, а если и ответили, то Джордан их не услышал, потому что был полностью поглощен тем, что слова на странице исчезли.
Джордан вытаращился и перевернул пергамент, но там ничего не было.
— В пятницу днем, после выполнения твоего последнего задания, слова вернутся, указывая, какие из них ты показал за прошедшее время, — объяснил Аурелий.
— А как насчет тех, которые я уже показывал за те годы, что вы меня знаете? — спросил Джордан. Он попытался вспомнить некоторые из них. — Я сражался на войне… это говорит о мужестве, не так ли?
— Есть разные виды мужества, — заметила Осмада, и в ее голосе прозвучали почти извиняющиеся нотки. — В списке были и другие слова, которые потребуют от тебя мужества, если вы обнаружишь, что способен их принять.
Джордан в замешательстве нахмурился.
