– И да, и нет. Ты права в том, что я любила своего бодаха, но прикончила совсем не его, а то, во что он выродился. Ты права в том, что любовь не важнее тех, кто просит о помощи. И ты права в том, что этот урок предназначался тебе (Керридвен при этих словах слегка закусила нижнюю губу). Но ты не права в том, что обучение когда-то заканчивается. Например, тот мужчина, ходящий под слабо ведомым мне богом, раньше учился у тебя и тоже сбежал. И тоже из-за любви. Но он вернулся и снова учится.
– Если он и будет учиться, то где-нибудь в другом месте, – вздохнула Керридвен.
– Почему? – не поняла Кальех.
– Предрассудки.
– Предра… что?
– Она лучше расскажет, – Керридвен показала на Бригитту.
– Что, – посмотрела Матушка Метелица на Госпожу Первого Огня, – опять эти, о которых я не знаю? Христиане?
Та кивнула.
…Но Керридвен зря строила планы. Всё началось гораздо раньше…
– О, ребятёнок!
– Кто это?
– Разве ты забыл меня? Это я, Кромм Круах. Которого твои друзья снова запечатали в камень.
– Но ты… тебя же победили! Как же ты?..
Сдавленный противный смех в ответ.
– Кто же виноват, что ты позвал меня в себя? Теперь мы будем неразлучны: куда ты, туда и я. И так будет всегда, покуда ты не умрёшь и я не вырвусь на свободу снова. Хотя мне и тут, в тебе, очень даже неплохо.
– Что ты хочешь сделать со мной?
– Ничего. Совсем ничего. Я просто буду в тебе жить. Говорить в тебе. Думать в тебе. Ты, в общем, зови, если станет скучно. Я здесь, неподалёку. Всегда рядом. Камень меня сдавил, силу отнял. Но ты-то не камень. Теперь ты – моя сила. Ты ещё не понял этого, но теперь… ТЫ – ЭТО Я!
От ужаса я громко кричу во сне и просыпаюсь. Гвенддид держит меня за руку. Бабушка Керридвен светится впотьмах. Мама, отец, тётя Крейри – все здесь.
– Началось? – спрашивает Крейри бабушку.
– Началось, – отвечает та. – Не прошло и полгода.
А ведь полгода действительно ещё не прошло…
Кто сказал, что в Аннуине есть владыка, тот совершенно прав. Кто сказал, что в Аннуине нет единого владыки, тот прав не меньше. Так уж повелось…
…Он внезапно пришёл к Керридвен. Сел на скамью подле дубового стола, под сенью цветущей бело-розовой вишни, устало подпёр голову кулаком, и чёрные длинные пряди его жидких волос качнулись в такт ветвям вечнозелёного дерева.
Керридвен, оставив недочищенного лосося и деловито склонившуюся над другой такой же рыбой Крейри, молча пошла в погреб и вернулась с огромной кружкой свежего пива в руках. Араун отпил треть, сухо кивнул. Лицо его оставалось каменным.
– Я был у Кальех, – сказал он.
Керридвен поняла. Весть о том, что Кромм стал стучаться ко мне во снах, она передала своей наставнице незамедлительно, с первыми же стадами оленей, откочевавших на полночь с наступлением поздней весны.
– Я возьму их обоих к себе на год и день, – сказал Араун.
Керридвен кивнула. Крейри ушла ставить Котёл на огонь. Ей на помощь засеменил старый карлик Морда и поспешил ставший вечно юным Светлячок, Гвион Бах, бабкины подручные, с которыми мы с Гвенддид уже успели подружиться.
– Но не просто так, – произнёс Араун.
– Другого я не ожидала, – отозвалась Керридвен, – даже от владыки Аннуина. Я уж забыла, когда мы помогали друг другу просто так, – она пристально посмотрела на него. – В чём твоя нужда?
– Саксонка, – вздохнул Араун. – Дочь одного из их богов.
Керридвен медленно расплылась в недоверчивой улыбке.
– Мрачный? Ты влюбился? Не прошло и десяти веков!
***
