Калейдоскоп полностью

Калейдоскп

Стихи бывают разные:

Как жизнь разнообразные,

Тяжёлые, летящие –

Как ручейки журчащие,

Короткие и длинные –

Как летопись былинная,

Простые, юбилейные –

Как патока елейные,

Стихи-воспоминания

Любовного признания.

Несмотря на стиль, контрасты –

Поэты все – энтузиасты!

Дети войнны

Дети войны

Мы родились, на ноги встали,

Когда отцов на фронт призвали.

Мы повзрослели очень рано,

Война для нас – большая рана.

Мы языков чужих не знали,

Но оккупацию познали:

Я до сих пор забыть не смог

Команды «хальт!» и «хенде хох!».

Нас угоняли на чужбину,

И мы на «дойчланд» гнули спину.

Фашисты гнали в лагеря,

И брали кровь натихаря.

Нас отдавали часто в рабство,

И так редело наше братство.

Его основой были мы –

Д е т и в о й н ы.

Дети войны в тылу

стояли у станков,

В полях искали колосков,

Страну подняли из руин,

И клином вышибали клин.

Мы запустили в космос спутник,

Туда летал наш первый путник.

На целину мы шли в поход,

И запускали «Луноход».

В войне холодной закалялись,

В горячих точках отмечались,

Чтоб каждый мог спокойно спать

Нам «щит и меч» пришлось

ковать.

И делали всё это мы –

Д е т и в о й н ы .

Дети войны Союза крах

перенесли,

Приватизацию прошли,

И это всё терпели мы –

Д е т и в о й н ы .

Я верю, мы стране нужны,

Мы ей помочь ещё должны.

Уверен, вижу, как сейчас,

Когда пройдут в урочный час

По улицам моей страны

Дети войны! Дети войны!

Войны большие дети

Смотрю на карточку с войны –

Худые мать и я, больны.

Мы пережили это время

И тяжких лет военных бремя.

Мы выжили, смертям назло,

И сеяли в стране добро.

Отца и мамы давно нет,

И я уже преклонных лет.

Но всё равно, на этом свете –

Мы все Войны большие дети.

Я говорю не только за себя,

За всех, таких же, как и я.

У нас есть кров и что поесть,

А также честь и совесть есть,

Но нас по пальцам перечесть.

Правительство прошу учесть:

Нас очень мало, но мы есть!

Праздник Победы

Такого праздника Победы,

Не видел я за много лет –

Весь город праздновал Победу

И избавление от бед.

Кругом улыбки,

           смех сквозь слёзы

                и песни опалённых лет,

Войной окрашенный букет,

100 грамм и кухня полевая.

Идут, все песни напевая.

И вдруг затишье, каждый смолк –

Бессмертный появился полк.

Идёт, и в скорбной тишине

Портреты павших на войне.

У всех идущих в семьях горе,

Портретов павших – море, море…

Войну забыть нам слишком рано,

Она в сердцах, в душе, как рана.

Афганцы

Сидели трое за столом

И говорили шёпотом.

Один со шрамом у виска,

В глазах другого лишь тоска,

А третий пил и не пьянел,

Лишь повторял: Как он посмел,

как он посмел?! .

Из разговора стало ясно,

Что повторял он не напрасно…

Их было шестеро в Афгане,

Шли вместе выполнять задание.

Приказ был строг и лаконичен,

По содержанию – циничен:

«Сто метров – скрытно по зелёнке,

Напрячь мозги все и силёнки,

И с бою выйти на высотку,

Она нужна нам как красотка.

К утру мы ждём от вас ответ:

«Высотка наша, «духов» нет».

И вот они идут в лесу

И автоматы на весу.

Вдруг выстрел грянул как набат,

И он скомандовал: «Назад!».

Какая горькая досада –

С боков и впереди засада.

«Первый, первый, я – седьмой,

Возвращаемся домой,

Первый, первый, мы в ловушке,

Срочно вышлите «вертушки».

И голос «первого» хмельной:

«Всё будет сделано, родной».

Чтоб не зашли на них в обход,

Он прикрывать стал их отход.

Всё ближе выстрелы звучат,

«Нас всех подстрелят как зайчат».

И слышит голоса вдали:

«Сдавайся, русский щурави!».

И снова «первому» рапорт:

«Нас окружают, где же борт?».

– Седьмой, ты воду не мути,

Они давно уже в пути.

Он шёл и пятился назад,

Бросая в небо редкий взгляд,

Но, кроме деревов верхушек,

Не видно никаких «вертушек».

И вдруг он встал, остолбенел

И за мгновенье поседел.

Пред ним, на маленькой полянке

Лежат ребята в беспорядке.

Для «духов» был хорош «улов» –

Все пятеро лежали… без голов…

И вот стоит он перед «первым»,

И голосом дрожащим, нервным,

Вложив в доклад всю боль, досаду,

Напомнил шефу про засаду,

Про телефонный разговор,

И заключил: «Ты просто вор,

Ты жизнь украл моих ребят,

Тебя за это не простят!».

«Мне жаль потерянных солдат,

Помочь вам был бы только рад.

Весь твой взволнованный рассказ

Я слышу только в первый раз.

Ты почему не доложил?

Ты трус, в штанишки наложил?».

Он знал про радиообмен. Увы,

Но все свидетели мертвы.

«Седьмой» не ожидал такого –

Услышать ложь от шефа боевого. –

Одно из двух: он пленник бара,

Или карьера под ударом».

«Седьмой» сжал челюсти до боли,

Вложив в удар всю силу воли,

Метнул его как бумеранг,

И, несмотря на чин и ранг,