На следующее утро, задолго до того, как проснулись Бетси и Мэтт, Эдди встала и отправилась в мастерскую: нужно было поработать.
Был уже полдень, когда Мэтт постучал в дверь мастерской. «Бабушка?» — позвал он.
— Входи, дорогой, я хочу, чтобы ты увидел, что я сделала.
Это был оловянный куб высотой в десять дюймов. С боку куба выступала деревянная рукоятка с красной кнопкой на конце.
— Что это? — спросил мальчик.
— Попрыгунчик. Разве ты никогда раньше не играл в него?
— Нет. А как он работает?
— Вот здесь поверни ручку, и в ящике заиграет музыка. Ну, давай же, попробуй.
Бетси посмотрела на часы и поняла, что в контору опоздала. Она думала, что у неё есть ещё время сбегать в прачечную, но не ожидала, что дорогу на Эссекс Стрит ремонтируют. Даже если бы её уволили, то она честно призналась бы работодателю, что находилась в пути и может прибыть только через десять минут. Она включила поворотный сигнал, свернула на обочину и подошла к телефонной будке. Затем она сунула монету и набрала номер риелтерского агентства, но вместо телефонного звонка она услышала скрежет жести.
Она поняла, что что-то не так. Откуда эта детская песенка? Почему, хотелось ей знать, она играет в телефонных проводах?
Бетси стукнула по рычагу, а затем набрала «ноль», вызывая оператора, но песенка продолжала играть.
В мастерской старуха обучала своего правнука словам песенки:
Бетси опустила трубку и постаралась открыть дверь будки, но ту заклинило.
Вдруг верхняя крышка игрушечного куба распахнулась, и из него выскочила девочка, в этот же момент газопровод, который проходил под Эссекс Стрит, разорвался, и телефонная будка взлетела на воздух.
Мэтт стоял на похоронах матери в чёрном костюме и галстуке, которые купила его прабабка. Это было волнительно для четырёхлетнего мальчика, но рядом была Эдди, которая даст ему любовь и окажет поддержку.
После похорон к старухе подошёл Тед.
— Я понимаю, что растить малыша, должно быть, станет трудно для женщины вашего возраста, — сказал он после того, как взрослые выразили свои соболезнования по случаю кончины Бетси.
— Я не возражаю. Бедный мальчик! Сначала он потерял отца, а теперь… — Её голос был наполнен драматизмом. — Не нужно о нём беспокоиться. Я дам ему хорошее воспитание.
— В этом нет необходимости. Видите ли, перед гибелью Бетси просила меня усыновить Мэтта. Ей хотелось, чтобы у него был отец, и, хотя у нас не стало возможности пожениться, я достойно выполню её волю.
— О, нет, нет, нет! Этого никогда не будет. Это мой правнук, моя плоть и кровь. Вы не сможете взять его к себе, потому что у вас нет родственных с ним связей.
— Я полагаю, что судья рассмотрит заявление об усыновлении мальчика в мою пользу. Я молод, физически здоров и финансово обеспечен. Жить со мной будет в его интересах.
— Но он принадлежит мне, — с упорством настаивала Эдди.
— Я уже говорил со своим адвокатом, так почему же суду не решить вопрос в мою пользу?
Когда Эдди и Мэтт вернулись домой, старуха предложила мальчику поспать. Он не возражал. Как только ребёнок лёг в постель, она сняла свои траурные одеяния и ушла в мастерскую. Пора было сделать другую игрушку, которая с помощью магии и ребёнка поможет ей избавиться от профессора так же, как она избавилась от Бетси, от своей невестки и собственного сына, когда те хотели забрать у неё Лэнса.
— Это место мертвое без маленького ребёнка, который приносит сюда жизнь, — сказала она и стала делать новую игрушку. — Никто не осмелится забрать у меня Мэтта и тем самым отправить меня в могилу. Никто!