– Тебе надо расслабиться, – говорит Бетти. – Может, закинемся как-нибудь в пятницу на опен-эйр? Я на двоих возьму.
Джейн качает головой:
– Не, я всего этого не люблю. Народу много, да и вообще… танцы – это не мое.
– Не глупи, – говорит Бетти, – что значит – не твое? Я тоже думала – не мое, а потом пошла на латино, и все получилось.
– Латино? – переспрашивает Джейн. – На опен-эйре?
– Да нет, в Брикстоне один парень учит танцевать румбу.
При словах «один парень» у Бетти загорается в глазах едва заметный огонек, и Джейн отворачивается, чтобы не думать о маме и тете Рите. Вместо этого она представляет Питера, вспоминает, как приятно засыпать, уткнувшись носом в мускулистое упругое плечо.
– Хочешь, вместе сходим? – говорит Бетти. – Народу мало, тебе понравится.
Ох, Бетти, Бетти… Джейн, улыбаясь, качает головой.
Проходит месяц. Клинические испытания вступают в решающую фазу. Однажды, проснувшись ночью, Джейн видит: голый по пояс Питер сидит за столом и при тусклом свете накрытой рубашкой лампы перепроверяет расчеты. До утра Джейн не может уснуть, ворочается с боку на бок, время от времени глядя на его широкую спину. Резинка подаренных ею модных боксеров «Кевин Кляйн» виднеется из-под джинсов: выглядит сексуально, но секса у них давно уже не было.
У самой Джейн тоже хватает работы: нужно мониторить состояние страхового рынка Восточной Европы, в будущем месяце компания открывает филиал в Москве – и Бетти едва не отправили туда на полгода ассистенткой директора. Еле отбилась: не, ты представь, там же холод, зима, водка и бандиты! И вот спорим – ни одного ночного клуба!
Джейн смеется. Лично она последний раз была в ночном клубе лет пять назад и вряд ли выберется в ближайшие десять. Да и не надо: сегодня вечером Питер обещал освободиться пораньше, сходят наконец в кино, как обычная пара мидл-класса.
Джейн уже выключает компьютер, когда секретарша на ресепшене переводит на нее входящий звонок: это Питер. Он звонит из приемного покоя, на заднем плане кто-то кричит, слышно плохо, Джейн разбирает только отдельные слова – ЧП, контрольная серия, внезапные осложнения – и понимает: кино опять отменяется.
– Ну и ладно, – говорит она в пустоту кондиционированного воздуха, – лучше поработаю.
– Еще не хватало, – откликается Бетти. – Ты уже компьютер выключила. Ну его на фиг, пошли со мной, а то снова досидишь до ночи, потом не уснешь.
– А куда ты? – спрашивает Джейн. – Опять на рейв?
– Нет, нет, – говорит Бетти, – какой рейв в четверг? Я в Брикстон, на свою румбу. Очень прошу, пошли вместе, а? Что ты все за монитором сидишь? Молодость бывает один раз, сама знаешь. Надо же и повеселиться!
Джейн думает, что
«Один парень» оказался похожим на Питера – такой же высокий, мускулистый, поджарый, прямая спина, широкие плечи. Разве что без очков.
И еще – черный. Не смуглый, как латиноамериканцы, которых Джейн встречала в своем университете, а совсем черный, как уборщики у Питера в госпитале или растаманы, заходившие много лет назад к Марго.
Он сказал: меня зовут Эдуардо Фернандес. А меня – Джейн Харт.
Вот и славно, вот и начали.
Эдуардо вертит в руках
Он берет Бетти за руку и ставит перед собой, точно какой-то неодушевленный предмет, манекен. Бетти и в самом деле едва шевелится – только все гуще багровеет румянец на щеках.
– Сколько раз я тебе объяснял, – говорит Эдуардо, – все очень просто. Мужчина следует за девушкой, словно стараясь прижаться к ней бедрами, а девушка, словно играя, отодвигается, избегая касания.
В объятиях огромного Эдуардо худенькая Бетти кажется фарфоровой куклой – белоснежной, хрупкой, лишенной всякой жизни. Она движется, как марионетка, – скованно и неловко.
– В этих двух «словно» – вся суть румбы, – продолжает Эдуардо. – Она похожа на преследование, на нападение, на угрозу изнасилования – но эта угроза никогда не сбывается.
Он отпускает Бетти, и она, как в забытьи, пятится еще на несколько шагов, пока не упирается в кирпичную стену подвала.
Эдуардо вставляет диск в проигрыватель и протягивает Джейн руку:
– Хочешь попробовать?
Джейн кивает. Ей нравится Эдуардо, и ей смешно, что Бетти – веселая, заводная Бетти – так растеряна и подавлена. Ха, думает Джейн, да она влюблена как школьница!
Эдуардо улыбается, и Джейн улыбается в ответ. Самоуверенный самец, уж на нее-то его чары не подействуют.
Джейн протягивает руку, и Эдуардо нажимает кнопку плеера.
