- Мои желания не исполнить какому-то проклятому артефакту, - зловеще произнес Руаль, и каждое его слово, словно выжигалось в разуме юноши кипящей лавой. - Ты когда-нибудь видел хоть одного владыку с белого мраморного трона? Видел, как они спускаются со своей небесной обители вместе со священными хранителями и прославляют стихии, чтобы спасти хоть одного невинного человека? Если ты победишь, что будет ждать тебя в самом конце?
Их глаза встретились, и Руаль произнес заговорщическим тоном:
- Почему сейчас твою жизнь и жизнь стольных жителей не спасли верные справедливости и вехам добра всевышние? Или смертные, получившие однажды вечную жизнь и безграничную власть, просто отреклись от нашего скудного и серого мира, как считаешь?
- Я считаю, что ты богохульник и палач, - выплевывал ему в лицо слова Скай, орошенные свежей кровью. Его глаза пылали, как и пылало чувство ненасытной ненависти и жажды убийства. Если когда-то смерть другого человека от его руки вызывала только боль и стыд, теперь же ему виделось в этом призвание. Он хотел, чтобы этот человек, облаченный в алые, сам запятнал свою кожу и лицо в кровь, а яркие глаза, в коих полыхало само солнце, остекленели и стали темнее полуночных сумерек. - Может статься так, что в следующий раз, когда мы встретимся, мой ветер оторвет тебе руки с черными татуировками, которыми ты убиваешь и приносишь раздор и несчастье на благородные светлые земли.
Глаза Моруа опасно сузились:
- Очень надеюсь, что ты сможешь оправдать мои былые ожидания. Потому как если ты и вправду сильнейший и судьбою тебе предначертано изменить этот мир, Турнир будет похож не более чем на фарс. Интересно посмотреть на остальных, они должно быть о себе такого же высокого мнения, как и ты, мальчик.
И тут в его сторону, полетел охотничий кинжал, нацеленный точно в центр затылка, который раскололся на части в воздухе под давлением взрывной волны, не долетев и пару метров до нужной точки. Руаль нетерпеливо обернулся и в сверкающих осколках разбитого меча, увидел девушку, чьи волосы отливали красной медью полуденной зари, а глаза, полные аквамариновой ненависти смотрели в его лицо. Он словно увидел разъяренную ночную тварь, и в полумраке смог разглядеть отблески лазурного камня. Уголки его губ растянулись в усмешке, когда он дружелюбно помахал рукой в ответ незнакомой девушке. Но предчувствие подсказывало ему, что ему не стоит оставаться одному с двумя воинами, чьи сердца прожигало желание сражения. Он бросил последний взгляд на задыхающегося юношу, от которого до сих пор исходила сила, способная разворотить город в песок, а потом вновь смерил взором девушку, восходящую словно рассвет, расстилающий свет над океаном сумерек. Если он хорошо ознакомился со способностями мальчика, то с этой особой нужно было быть настороже, хотя бы потому, что он даже не заметил ее приближения. Как если бы она возникла в воздухе из ниоткуда, а ее духовная сила была невидима его взору, неведомая и незримая власть. Ее очи являли образ зверя, и злато ободком окружало ее выразительные темные зрачки, овеянные изумрудом морских волн, заволакивающие и манящие, словно вечная пустота. И в этой беспроглядной мгле, погребенной в глубинах ее лесных глаз, он видел самого себя. Ее губы приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, но он исчез в потоке жара и черного пепла, уходя прочь еще до того, как губы, что багрянее, текущей по его жилам алой крови произнесли хоть слово.
Лира осторожной поступью походила к юноше, чьи светлые волосы покрылись темным песком, в чьих глазах потерян блеск, и лишь слабость и отчаяние с примесью злоключения окружали его облик. Он походил на ангела с оторванными крыльями, падшего на землю, но принявшего свою горькую участь. Он не смог доказать своей правоты, но признавал свои ошибки. За это он был и благодарен, и глубоко обижен. Скай поднялся на ноги прежде, чем Лира успела протянуть ему руку помощи, не смея смотреть ей в глаза и не нуждаясь в жалости и скорби, обращенных на него малахитовых зерцал.
- Здесь небезопасно, - выговорила Лира, касаясь кончиками пальцев его руки, обожженной, но холодной. Скай посмотрел на ее руку и свою, и на переносице залегла глубокая складка, словно он только что-то осознал.
