- Уровня С среди выживших не так много, поэтому большинство из них будут дисквалифицированы особым способом. Естественно общественности о данном механизме лучше не знать, вся информация строжайше защищена компьютерными программами Третьего Тысячелетия, и даже я не смог выудить нужное количество данных, - он криво усмехнулся, и сделал несколько прыжков перед зеркалом, подогнув под себя ноги, казалось, тот изображает веселого зайчика и даже демонстративно поднял руки вверх, будто скакал на парящих в небе облаках. - Но могу тебя заверить - в живых эти люди не останутся. И твоя спешка найти своих или присоединиться к другим членам команды вполне ожидаема.
Алекс протянул свою руку, ожидая действий со стороны девушки.
- Ты не будешь мне ничего обещать, - пробормотала она, смотря на худую и бледную руку.
- Нет, - резко ответил он. - Но я могу дать тебе кое-что в качестве компенсации.
Он достал из кармана бархатную черную коробку и осторожно приподнял крышку, словно внутри лежало ювелирное алмазное колье. Двумя пальцами он зацепился за идеальный серебряный шар, и вложил в ладонь девушки. Холодный металл обжег кожу, и Лира с восторгом вглядывалась в отблески изогнутых черных линий на блестящей поверхности.
- Дорогая вещь, - вымолвила она, проводя пальцами по гладкой, еще нетронутой эмалевой оболочке. - Где ты это взял?
- Это будет нашим обещанием друг другу. Предашь меня, и мой волк найдет тебя, а потом сама знаешь, что произойдет, - заговорчески прошептал он.
Конечно же, она знает, если сейчас капли ее крови впитаются в чернильные руны, владелец шара в любой момент сможет приказать ищейки найти ее. Сферу подкидывают в воздух, а та превращается в огромного механического зверя. Со времен Нового Света модели были усовершенствованы, и каждый мог придавать облик своего ночного охотника в зависимости от фантазии, стоит только вообразить и магия заструится по железной округлости красными молниями. Лира надавила на порезы на пальцах, оставленные от секиры, и алые капли с шипением проникли вглубь, формируя в воздухе сероватые струи дыма, словно что-то выжигали на древке.
- Теперь этого достаточно, - сказала Лира, поднимая мячик, чтобы рассмотреть его рубиновые грани свысока.
Холодный утренний ветер тормошил подвешенные вдоль улицы красные фонари, срывая тонкие нити и воздушные шары, отправлялись высоко в небо, белоснежные голуби, гордо восседающие на бакалейной лавке, подхватывали ледяные потоки, размахивая крыльями и стаей улетая прочь, оставляя после себя ворох мягких перьев. Лира повернулась к Алексу, ожидая пока тот, оставит небольшой кожаный мешок хозяину таверны, а когда они оба оказались лицом к лицу, мальчик произнес:
- Многие команды уже сформированы. Если так пойдет и дальше, то и я останусь в невыгодном положении. Он что-то быстро пометил на зеленой диаграмме, а затем серьезно спросил:
- У тебя есть кандидатура того, кто стал бы носителем стихии?
- Я не уверена, - нерешительно начала она, пораженная столь быстрой переменой.
- Зато я уверен, - бесцеремонно перебил ее Алекс, и перед ней сплыла фотография Османского Герцога, камера зафиксировала его лицо, когда тот с тревогой всматривался вдаль высоких белых небоскребов города-столицы, оттененных на зареве розовым перламутром. Позади статной фигуры развивались шелковые голубые флаги его родины, а люди с темной кожей и длинными тугими косами в золотых мантиях выносили драгоценные сундуки, отделанные кожей ларцы с бриллиантовыми рунами, сходили с бортов и женщины в шифоновых мантиях всех цветов, прикрывающих лицо. Он не походил на своих предков - глаза синие, с зеленоватыми песчинками, и такая светлая кожа. На этом фото он выглядел старше своих лет, будто непосильный груз, с детства легший ему на плечи не отпускал душу на протяжении долгого времени, сделав из наследного принца иного человека, привыкшего к жестокости и несправедливости. И ответственность, которую он носил в своем сердце, мучила жаждой его душу.
- Этот человек еще свободен, он не принял ни одного предложения со стороны других.
- Откуда в тебе столько энтузиазма? Если он не принял других, с чего такая решимость, что он примет нас?
Алекс щелкнул пальцами, потушив электронное окно, и одарил девушку долгим взглядом:
- Кажется, мы говорили об этом. Ты спасла его на прошлом испытании.
- Это не так, - ее губы скривились, и она подняла лицо, подставив его ветру и лучам солнца. - Это он спас меня. Похоже, что его предал друг, и он впервые почувствовал вкус предательства.
- Что же, это полезно, - ответил мальчик, на что получил полный враждебности взгляд. Алекс удивленно вытянул губы и по-детски округлил глаза, будто не понимая причину ее злости.
- А чего ты так злишься? Кстати, хотел заметить сердитое выражение лица тебе идет - глаза начинают сверкать, как настоящие изумруды - видишь, целый комплимент получился, - бесхитростная улыбка. Причинять боль он мог, как и всякий ребенок. Видимо мучить других словами и колкими фразами доставляло ему несравненное ни с чем удовольствие.