Так хорошо, просто быть рядом с ней, чувствовать ее присутствие, слышать голос, видеть лицо, улыбку, ощущать биение сердце, отдающееся эхом в его груди. Прочные удары, отмеряющие человеческую жизнь, самая прекрасная и грандиозная музыкальная композиция, состоящая из действий и поступков, творений. Как много раз он видел, как люди в дрейфующем и теплящемся сознании не веря, задавали вопрос: "Неужели я умираю?". Кому задавали этот вопрос, стоящие на перепутье двух миров, известного всем и неизвестного никому - себе или высшему сознанию? Тихая ночь, залитая зловещим предчувствием беды. Это настороженность нечасто возникала у Фрауса, но неоднократно спасала его жизнь. Это томящая душевная боль, отзывающаяся в груди, именуемая страхом, появилась еще на пристани, когда играли дети. Почему ужас приковал его к своим невидимым цепям? Почему не давал покоя? Все началось с детской и невинной улыбки, всплеском искрящихся капель воды. Дея провела ладонью по его вспотевшему лбу, и зашептала утешительные, целящие слова, отрадные, божественные слоги, звуки. Цветы, что сияли под силой ее глаз, что расцветали под мягкими губами, что шептали тысячи наречий и миллионы слов, раскрывались, и капли россы возносились в воздух, освещая их укромную завесу кристальную лазурью. Мир будто увидел новое ночное небо, усеянное другими звездами, не такими прекрасными и фальшивыми, но такими совершенными. Его сердце звучало в такт еще сотни тысяч сердец, он сравнивал, искал, беспристрастно анализировал, пока не отыскал средь многих тысяч ответ, который так боялся услышать. Одно сердце не билось, другое отстукивало чечетку, но от переизбытка адреналина остановилось навсегда, а затем еще десяток жизней унеслись в круговорот бездны.
Фраус открыл глаза и четко произнес:
- Они пришли.
- Кто? - с непониманием спросила Дея.
- Посланники смерти - возрожденные белой чумой.
Ночь взывала к чарующим ритмам человеческой души, возвышенной музыкальной трели. Пропитанная красотою, томящей неизвестностью, сладкой дремотою полночь, переходящая в заветное завтра, приглашала в крепкие объятия черного неба, освещенного жемчужным диском полной луны. И мрак приобретал тона лилового и лазурного, темно-синего и глубокого морского. Теплый ветер шептал слова искренние и нежные, наполненные лаской, холодный ветер кричал угрозы и проклятия, темно-зеленая листва, срываемая под натиском крученых вихрей, гласила о приближающемся кошмаре, проснуться которому пробил час. Земля, поглотившая однажды людскую боль и страх, покрылась инеем, затвердела и потрескалась в преддверии новых страхов, что поселятся в юных сердцах и возродятся в старческих.
Местная клиника находилась в самом центре старой части города, где проживали по большей части ремесленники и крестьяне; художники и танцоры, многие артисты, покоряющие публику своими завораживающими и трогающими сердце выступлениями. Все жили в достатке в ухоженных и красивых домах, с любовью и усердием выполняя ежедневную работу. Ведь труд, которым они занимались, был приписан им самой судьбой, и каждый чувствовал отдушину в своем деле, уверяясь в истинности слов прорицателей. Люди никогда не испытывали голода или классовых нападок со стороны вельмож, служащих во благо и процветание Империи и всего мира. Следовали ли называть подобную преданность обязанностью - нет. Скорее у этих людей было врожденное чувство долга и самопожертвования, но, увы, как и все люди, они были несовершенны. В них тоже поселилась и злоба, и зависть, и гнев, и ненависть, и чем сильнее сиял свет, тем гуще становилась тьма в их умах.