Родители ждали его появления с большим наверное нетерпением чем сама Катя. И всё из-за чересчур гиперактивного её сына какой словно ураган кружил по квартире грозя разбить или сломать всё что не было закреплено. Антон без долгих сантиментов предложил ей собираться и пройти к нему. Попрощавшись с родителями они вышли на улицу, несмотря на август из-за дождей температура здорово упала и было довольно прохладно. Вокруг были большие лужи какие надо было обходить. Он жил в доме сразу за родителями, тоже на 2 этаже, даже расположение квартир у них совпадало. Прямо возле подъезда стояла большая лужа обойти какую можно было только по грязи или по небольшой кромке асфальта, что выглядывал из под воды. Сын Кати быстро прошёл по нему и ждал их уже у входа нетерпеливо пританцовывая на месте. На ногах у Кати были красивые короткие сапожки и Антону не хотелось, чтобы она испачкала их в грязи, поэтому он не долго думая легко подхватил её на руки и пошёл по воде так словно шёл по тротуару. Катя от неожиданности взвизгнула и крепко обняла его за шею рассмеявшись.
Они вошли в квартиру, Антон помог им снять верхнюю одежду и обведя рукой квартиру произнёс:
— Ну вот, моя холостяцкая берлога. Не дворец конечно, но жить можно.
Сын Кати какого кстати звали Димой тут же достал из своей сумки две машинки и начал ездить ими по полу громко изображая рёв мотора. Она медленно обошла его жильё и кивнула.
— Да, женской руки не хватает тебе здесь для уюта.
— Ну так я ж надеялся ты приедешь и станешь этой рукой,— парировал он глядя на неё влюблёнными глазами.
— Приглашаешь?— Кокетливо ответила она.
— Перестань, я ведь тебе об этом в каждом письме писал.
— Ладно, к этому мы ещё вернёмся. Давай, что-нибудь на ужин приготовим, надо Димку покормить, да и самим что-то поесть.
Вдвоём они сварили небольшую кастрюлю супа. После ужина посидели в зале играя с сыном в машинки, параллельно она достала аудиокассету какую он хорошо помнил и долго потом хранил. Это была электронная инструментальная музыка какую исполняла группа музыкантов под названием “Koto”. Мелодии были приятные, ненавязчивые и главное идеально подходили для вечера и общения. На вкладыше с названиями песен рукой Кати было написано:
“На память моему дорогому Антошке, от Кати. Слушай и вспоминай меня”. Он очень долго берёг эту кассету, пока со временем она не утратила для него свой сокровенный смысл. Они разговаривали о разных пустяках, не касаясь пока их взаимоотношений. Антон помнил, что самый лучший их разговор состоится, когда сын уснёт, а они с ней пойдут разговаривать на кухню.
Так случилось и сейчас, после того, как удалось наконец уложить его спать они тихонько прошли в кухню. Антон поставил чайник на плитку, большой свет включать не стал, с ванной комнаты через стеклянное окно сверху проникал рассеянный свет и этого было достаточно, чтобы создать интимную обстановку для двоих. За чашкой чая разговор у них пошёл уже по другой плоскости. Вспоминали друзей и знакомых из детства, кто где и с кем сейчас? Потом Антон задал вопрос, как так получилось, что приехав на такси ночью, она сразу нашла, где живут его родители? Она ответила, что зашла в первый попавшийся подъезд постучала в ближайшую дверь и спросила, где живут Рыбаковы? У неё уточнили кто именно ей нужен: старший или младший из Рыбаковых?— Она ответила, что оба. К великому счастью Антона ей показали квартиру его родителей и не показали его, иначе он не представлял даже себе, что было бы, если б она ночью постучалась к нему в дверь, а он в это время лежал с другой. К счастью отец быстро сообразил, что сказать по поводу его отсутствия и она ничего не заподозрила.
Но самый большой вопрос мучил Антона,что было после того, как он перенёсся во времени и фактически пропал из её жизни.
Глава 18
Тепло в ладонях
Он постарался задать этот вопрос, как бы мимоходом не глядя ей в глаза, боясь услышать ответ какого боялся. Она некоторое время молчала, а потом словно
как-то обмякла и с какой-то новой слегка злой ноткой в голосе ответила:
— А что было? Я сейчас уже смутно помню. Но по моему ты куда срочно уехал с родителями, мне ничего не сообщил даже. То что я тогда чувствовала это даже нельзя было передать словами. Ни записки, ни слова, ни полслова от тебя — ничего! Был Антон и не стало Антона.
Он почувствовал, как ком подступает к горлу. Глядя на неё — на эту женщину, которую так долго ждал, к которой тянулся сквозь письма, годы, расстояния и, теперь он понимал, сквозь время. Она сидела напротив, слегка сгорбившись, обхватив чашку ладонями, и в её глазах был укор, тихий, но колющий сильнее любого крика.
— Катя… я… — Он не знал, что сказать. Ни одно слово не казалось уместным. Ни “прости”, ни “я не знал”, ни даже “так получилось”. Всё звучало бы как жалкое оправдание.