Вот его письмо: «Да, Александр, в море я спал не раздеваясь. Одевал на себя чистую эрбэшку (рабочее платье) и ложился поверх одеяла. Мгновенно просыпался (с совершенно ясной головой) в тот момент, когда гасла лампочка подсветки «Каштана» в изголовье диванчика-кровати. В каюте темно, лампочка постоянно светится, но как только в ЦП (центральный пост) включают тумблер каюты командира, она гаснет. Отвечал центральному: «Слушаю!» – когда он еще не успевал что-то сказать. Возникшая тишина (она всегда на лодке аварийная или предаварийная), немедленно катапультировала меня в центральный. Маневр всплытия – самый сложный и самый ответственный момент для командира. Оценив обстановку, он убегает в боевую рубку и уже из боевой рубки подает соответствующие команды. Поверь мне, грамотный командир никогда (!) не будет продувать концевые группы, не оценив надводную обстановку и не приняв решение на всплытие в надводное положение. И даже всплыв в надводное положение (поначалу это позиционное положение) обязан (!) продувать концевые группы ВСД (воздух среднего давления), не расходуя запас ВВД (воздух высокого давления). Он ему нужен для выполнения маневра «срочное погружение», к которому подводная лодка должна быть готова всегда (!). Сколько времени потребуется на пополнение ВВД концевых групп? С полным запасом ВВД концевых групп можно уходить «по срочному» на глубину, а там уже «подбить» ВВД средней группы за счет снятия давления в отсеках. Времени на это – сколько хочешь. Можно ли срочно погружаться без запаса ВВД? Кувалде – можно, подводной лодке – нет. Ты своими размышлениями напомнил мне один случай. Отшвартовавшись с одной стороны причала, я влез на мостик корабля, стоящего с другой стороны в готовности к выходу. Комдивов Матушкин предпочитал всегда держать «под рукой», у НШ (Саша Петелин) было больное сердце (его старались беречь и в море не пускать), поэтому у меня был режим «поршня». Предстоял контрольный выход. «Азуха» (лодка 667-А проекта) старая, с «продленным моторесурсом». С совершенно неисправным одним из компрессоров. Горел график цикличного использования РПК СН (ракетные стратегические крейсера специального назначения), коэффициент напряженности, и так далее, и тому подобное. Снялись со швартовых и пошли. Погрузились в точку «Я». Сутки отрабатывали элементы подводного плавания, а потом по плану должны были всплыть, надводный переход до места (из створа Кольского залива прямо на норд), погрузиться и следовать в один из полигонов далеко на севере для отработки ЗПС (звукоподводная связь) с лодкой, возвращающейся с боевой службы. Перед погружением получили устрашающую метеосводку о возможности урагана. Сводка стала оправдываться в ближайшие же часы. Семидесятые полигоны мелководны (чуть более ста метров), глубина погружения не более 50 м. На контрольном выходе сеансы связи по 4-х часовой программе, так что достоверность метеосводки проверяли при подвсплытиях на перископ. К назначенному времени всплытия ощутимо покачивало даже на 50 м. Прослушали горизонт, оценили обстановку (по горизонту до 50 целей), начали всплывать под перископ. Учитывая сверхсложность обстановки, вместе с командиром поднимаюсь в боевую рубку. На 30 метрах начинаю поднимать перископ, поручив командиру быть на связи. Только высунулся из воды перископ – мазанул им по горизонту: «Продуть среднюю». Командир репетует. Грохот продуваемого балласта (сразу почувствовал, что это не только средняя дуется), лодка буквально вылетает наверх выше ватерлинии, плюхается вниз с намерением тут же погрузиться. «Обе турбины – средний вперед! Командир! Бегом вниз, доложи мне, что случилось!» Остаюсь на перископе и держусь на глубине под крышу рубки, не давая лодке погружаться, манипулирую ходами и даже задействую рубочные рули. Наше счастье было в том, что не сработала АЗ (аварийная защита реактора). Целей по горизонту, несмотря на сильнейший шторм – видимо-невидимо (шла путина). Всплыть окончательно не можем (один компрессор на все, его не хватает и может «перегрузиться»), погрузиться – смерти подобно, ВВД – ноль. Донесли о всплытии и следовании по плану. Дошли до места в таком положении, донесли о погружении, а сами продолжили движение в ситуации «горлышко» дальше. Около суток я провел в боевой рубке, вися на перископе. Болтаемся на столбовой дороге всех судов, идущих в Мурманск и на выход в море, на запад. Вертелся с перископом, как белка в колесе, не отрываясь от окуляра ни на минуту. Штурманский электрик припер мне сухарей и банку из-под регенерации. Сухари грыз, а в банку отливал. Откуда только бралось. Командир мне доложил, что отказали электромагнитные клапана всей системы ВВД – поэтому сразу самопроизвольно продулся весь балласт. Врали, сволочи. Почти сутки они якобы устраняли неисправность, командир сидел в центральном, вся эта шушера изображала кипучую деятельность, а фактически пополняла ВВД одним полудохлым компрессором…»
Да, помню я этот выход. Это наша была «Азуха». Я там от качки сутки блевал.
