— Вашей жизни ничего не угрожает, мистер Малдер, — тихо произнесла эльфийка, сохраняя холодную улыбку. — По крайней мере, до тех пор, пока вы не выходите за рамки… дела. Признаться, я ожидала увидеть нечто большее от столь известного агента ФБР.
— Успеете ещё, — Фокс нервно хохотнул, смотря на Дири. — Верю, что и линию с Серыми Посредниками вы успели самостоятельно проверить. Если и там глухо, то самое время показать, где сохранились образцы ауры Чака.
Малдера проводили к заново отстраиваемому Колизею — всё же это вотчина храма Иссу. Арену и коридоры завалило во время прошедшей тут крупномасштабной битвы. Стройка уже кипит вовсю. Сотни рабочих всех рас снуют за выставленным ограждением. К процессу восстановления столицы привлекли все свободные дирижабли для перевозки стройматериалов.
Крохотная комнатка, которую Чак Норрис самолично выдолбил в толстой стене Колизея, каким-то чудом сохранилась. Отодвинув заградительную жёлтую ленту в коридоре, Фокс осторожно заглянул внутрь.
— Значит, здесь Чак прятался последние двое суток перед финальной битвой?
— Насколько нам известно, — Дири произнесла, стоя в коридоре. — Два дня, четыре часа и семь минут, если говорить точнее.
Комната без освещения представляла из себя одно каменное ложе и короткий проход шириной в метр. Ни еды, ни источников воды. Полное отсутствие мусора могло говорить только об одном.
Сев на ложе, Малдер представил себя Чаком Норрисом. Осанка, контуры фигуры, примерный характер, мотивацию поступков.
Первый дар рода Фокса Малдера наделял его возможностью впитывать отпечатки ауры подозреваемых, позволяя затем видеть, чего те касались в помещении. Следы на земле, на орудиях убийства и даже на денежных купюрах.
Сейчас Малдер видел, где и как Норрис беспокойно спал на каменном ложе. Как он крутился во сне. Где сидел на краю, думая о чём-то своём.
— Он сидел тут, на краю кровати, — Фокс похлопал рукой по каменному ложу. — Смотрел перед собой… Погодите-ка…
Прямо перед Малдером на стене Чак вывел пальцем некую надпись. Сохранился чёткий след от ауры. Едва Фокс к ней прикоснулся, как сработал его второй родовой дар «Психометрия».
Фокс резко отдёрнул руку, с ужасом смотря на одному ему видимую надпись. Эмоции чистой любви, душевной теплоты и такой дикой тоски, что душе Малдера стало не по себе.
Оглядевшись, Малдер заметил прямо над каменным ложем ещё одну надпись. Чак, должно быть, смотрел на неё все эти дни, глядя в потолок.
— Нерея… — тихо произнёс Малдер, чувствуя, как из глаз потекли слёзы.
— Что? — Дири в коридоре встрепенулась. — Что вы сказали?
— А? — Малдер тряхнул головой, сбрасывая наваждение. — Прошу прощения. Я что-то сказал?
Эльфийка нахмурилась.
— Я сама толком не разобрала. Вроде бы чьё-то имя… Малдер, у вас что, правда, текут слёзы?
— Б-бывает, — агент стёр с лица предательскую влагу. — Откат от применения дара рода. Чак по кому-то сильно скучает. Это всё, что я сумел понять. О бое с Грузовиком-саном, Лиге, Колизее… Лёжа здесь, он вообще ни о чём таком не думал. Не знай я точно, что тут находился именно Норрис, ни за что бы не поверил, что это один и тот же человек. Куда…
Малдер прикрыл лицо руками, беря эмоции под контроль. «Психометрия» — это способность считывать остаточные эмоции в следах ауры.
