Сейчас основатель выступал перед толпой адептов, рассказывая о миссии ордена. Встреча проходила на одной из цветочных полян мира Садов Эдема.
— … Ткач Судеб, это машина Древних, — вещал Колохари, указывая на объёмную голограмму, висящую над толпой. — Управляя вероятностями мелких событий, Древние умело скрывают свои тайны и способствуют развитию одних цивилизаций…
На голограмме показались эльфы, гномы, люди и другие гуманоиды.
— … И угнетают развитие других, — продолжил Колохари. — Ткач Судеб устраивает геноцид тех рас, что не способны вписаться в построенную ИМ модель сообщества Унии… Сейчас нам известно о трёх «узлах вероятности», образующих механизм. Извлечение даже одного из них снизит эффективность Ткача на несколько порядков.
Каладрис не разделял целей Колохари и ордена, но в них верила его Леди. Что же касается Аталанты… Её взгляд всегда был устремлён куда-то за горизонт.
На краю сознания снова мелькнула чёрная клякса. Каладрис уже так привык ней, что не стал обращать внимания.
В беседке сидят трое. Леди о чём-то беседует с Аталантой. Каладрис крутит головой, ища какую-то угрозу. Чуйка шепчет:
Прямо во сне-воспоминании Каладрису стало дурно от переживаний. Перед глазами всё поплыло. Чёрная клякса, казалось, перекрыла обзор и… вдруг выползла на пол беседки. Девушки сразу отвлеклись на нечто непонятное.
Из кляксы выросло подобие двух ног, двух рук, на теле проступили глазки. Существо размерами походило на кошку.
— Так, бл*эт! — жутко исковерканный голос Довлатова донёсся из недр чёрной кляксы. — Охотник, ты меня достал! Орден, Ткач, Леди… Фе-е-е! Пошли мир Земли спасать. А не то я вот этими ручищами тебе голову оторву.
Каладрис впал в прострацию, не понимая, что происходит. Клякса-целитель, прищурившись, стала сверлить Охотника взглядом. Но вот она повернулась к Леди, опустив взгляд в район декольте.
— Зачётные сиськи! — Довлатов прыжком направился аккурат между двух полушарий.
— Куда-а-а-а! — заорал Каладрис и рванул наперерез кляксе. — Не тронь святое!
В тот же миг сон Охотника, длившийся семьдесят пять лет, подошел к концу.
Каладрис резко открыл глаза и хрипло произнёс:
— Не тронь святое!
Сердце в груди Охотника бешено стучало. Ему приснился сам Ъыъ, лезущий в декольте Леди. Оглядевшись, Каладрис понял, что за время его медитации много чего случилось.
— Довлатов? — Охотник пригляделся к дрыхнущему гостю. — Только аура другая…
Стоило присмотреться к тому, что вокруг творится, как вопросов стало ещё больше. На том месте, где Каладрис входил в медитацию, натекла целая лужа из кристаллизованной эссенции Пустоты. Ещё вода в фонтане практически исчезла. Место вокруг стока разъело чуть ли не на локоть в глубину. Охотник быстро сообразил: КТО-ТО выкачал из него все излишки эссенции и провёл весьма серьёзное лечение.
— Такое ведь в принципе невозможно⁈ — Каладрис с сомнением посмотрел на дрыхнущего гостя. — Довлатов… Зачарователь? После такого я уже не знаю, что, вообще, возможно, а что нет.
Поднявшись на ноги, Каладрис выбрался из фонтана и проверил спрятанный в кустах хронометр. Тот вышел из строя на отметке пятидесяти пяти лет.
Нахмурившись, Охотник ещё раз глянул на гостя, спящего на краю фонтана.
Мысль о неудачной шутке не билась с лужей из эссенции Пустоты. Как не сходилась и с разросшимися деревьями в Зоне Отдыха. Истлевшая одежда, частично прокисшее вино в леднике и даже разрядившиеся накопители в артефактах — всё указывало на то, что Каладрис провёл в медитации намно-о-о-го больше лет, чем думал.
Мысль о том, что это «не тот Довлатов», Охотник отбросил сразу. Вряд ли найдётся в мире второй целитель с заоблачным родством с силой жизни, способный вмешиваться в чужие сны.
Прошли сутки, а Довлатов всё никак не просыпался. Еды в «доме» не осталось, так что Охотник без зазрений совести влез в кольцо-хранилище дорогого гостя.
Прошло два дня…
Три дня…
Пять дней…
Каладрис начал терять терпение, когда прошла неделя. Но вот со стороны фонтана донеслось чьё-то сладкое зевание. Довлатов, наконец, очнулся.
…
С трудом разлепив веки, я от души зевнул и потянулся.
