Сначала я ничего не понял… В груди что-то шевельнулось. Следом по мышцам и венам прошлась волна тепла. Накатила, закрутилась и начала вытягивать из костей Нечто, включая ЭТО в систему циркуляции по энергоканалам.
Ухватившись за новое чувство, я, вытянув перед собой руку, сосредоточил энергию на кончике указательного пальца. Не прошло и нескольких секунд, как там загорелся огонёк из ярчайшего белого света.
— Я знал! — Габриэль вдруг громко захохотал. — Знал, что в тебе есть святая сила, Довлатов! Ты веришь в себя, а паства… Земляне, если угодно! Они верят в тебя. Внешняя и внутренняя вера. На стыке этих двух условий и появляется святая сила. Хотя кто знает! Быть может, в других мирах в тебя тоже кто-то верит, как в Святого.
Отсмеявшись, архангел указал себе на глаз.
— Теперь направь энергию сюда, соратник. Представь, что видишь святую силу.
В глазах аж защипало при взгляде на Габриэля. Тот светился, как солнце, стоящее в зените.
— Во-о-о-от, — архангел расплылся в довольной улыбке. — Теперь ты видишь отголоски святой силы в телах других адептов. Власть! То, насколько они верят в самих себя. Потом научишься понимать, как их слова, вера и творимые дела соотносятся друг с другом. Если адепт творит то, что ему нравится, отголосков святой силы в нём становится больше. Тех, кто творит зло и упивается болью других, будет окружать красный ореол. Их вера в себя зиждется на страданиях других. И наоборот, когда адепт верит в себя и в него верят другие, его отголоски силы будут светлыми… Как и мысли.
— Уфф! — я прикрыл глаза. — Тогда почему ты светишься, как фонящий ядерный реактор?
— Сильная вера в себя, — Габриэль спокойно пожал плечами. — Говоря привычным тебе языком, соратник, я сам себе генератор святой силы. Кстати! Попробуй теперь соврать о чём-нибудь.
— Я не…
Слова застряли в горле. Ощущение, будто произнесённой ложью сам себе хребет сломаю. В груди едва обретённое Семя Духа задрожало, вызвав приступ едва ли не физической боли.
— Удивительно, — Габриэль прищурился. — Довлатов, в твоём роду точно не было никого из ангельского рода?
— Э, нет! — качаю головой, сбрасывая с себя наваждение. — Я чистокровный человек. Есть правда чуток примеси дракона. А так… У нас никто с пернатыми не сношался.
Архангел замер на несколько секунд, не сводя с меня пристального взгляда.
— Соратник, не торопись радоваться обретённой силе, — Габриэль покачал головой. — Отныне ты будешь жить в мире, в котором любая ложь начнёт тебя коробить. А чужая вера будет видна как на ладони. Поверь, обретение чувства святой силы даже у народа ангелов считается испытанием.
…
Следующие три дня я провалялся в одной из палат лазарета, царапая стены драконьими когтями. Выл дурниной! Пил воду вёдрами и сразу же проваливался в беспробудный сон.
Пробудившаяся святая сила стремительно меняла мой организм. Каждая малюсенькая клеточка мышц… Каждый волосок пропитывался сумасшедшим количеством энергии и запускал малопонятные механизмы изменений. В одну из ночей я проснулся от того, что лёгкие начали чесаться в процессе дыхания… Сплюнул старые клетки лёгких и снова провалился в сон.
Очнулся в ошмётках слезшей с меня чешуи… Драконозмей, блин! И ничего. Снова завалился спать. Сквозь муть кошмаров чудилось, будто у меня по венам двигается песок, а плоть пропитывается солнечным светом.
Приходил мой дед Язва — помог очистить кровь и лимфу от скопившихся отходов. Потом проделал то же самое с духовным телом.
Затем сон… Кошмары… Царапаю стены драконьими когтями… Снова сон.
Меня отпустило только ранним утром двадцать восьмого февраля. Проснувшись в очередной раз, я сразу прочувствовал кристальную ясность сознания и невероятную лёгкость во всём теле.
Появилось чёткое ощущение, что чувство святой силы намертво сплавилось с моей душой, став его неотъемлемой частью.
Едва я вышел из душа, как в палату вошла наставница.
— Очнулся, наконец?
Приглядевшись к Хомячкович, я заметил, что чётко вижу не только зеленоватую ауру, но и отголоски сильной веры. Получилось это действие не в пример естественней, чем при разговоре с Габриэлем. Просто «раз» — и вижу силу веры у адепта.
— Наставница, можно попросить вас о чём-нибудь соврать?
Хомячкович усмехнулась.
— Довлатов, о твоём самочувствии никто не волновался. Вообще никто!
В тот же миг отголоски силы вокруг наставницы пошли рябью.
