Юрий Греков
КАЛИФ НА ЧАС
ГЛАВА ПЕРВАЯ
- Фельдмаршал идет!-звонкий мальчишечий вопль распорол послеобеденную тишину. И сразу же хлопнуло, распахнувшись, окно, и толстая тетка в шлеме из папильоток высунулась по пояс, и на той же ноте принялась честить хулиганов, мешающих людям отдыхать. Гнев ее был громок, но справедлив, поскольку вопли под окошком никак не способствуют тому, что в Испании называется сиестой, а у нас проще и понятнее - вздремнуть после обеда.
Но "горлопан", "крикун", "байстрюк" (все это в одном лице) был уже далеко. А вопль его не только разбудил почтенную пенсионерку, но пал на более благодатную почву: через минуту на углу собралась целая компания "байстрюков", а попросту говоря, публика, в которой любой мог бы послужить прототипом знаменитого вождя краснокожих, навсегда прославленного О. Генри.
Высокое внимание "вождей" на сей раз привлекла странная фигура, показавшаяся в конце квартала.
Тут, пожалуй, можно и нужно сделать небольшое отступление.
У городов, как и у людей, свои судьбы. Несмотря на некоторую банальность этого тонкого наблюдения, факт остается фактом. Многие маленькие городишки, именовавшиеся у Брокгауза заштатными, давно стали гигантами и даже всемирно известными. Иные же с грехом пополам дослужились до почетного звания райцентров. Но еще остались маленькие и, надо сказать, уютные городишки, непримечательные ничем и гордящиеся в основном тем, что когда-то по ухабистой центральной улочке проезжал куда-то Пушкин, ругая при этом городского голову последними словами за то, что теперь называется "состояние дорог". Проезжал Пушкин или нет, в точности неизвестно, но думать так приятно. Городского головы, естественно, давным-давно нет, а есть горисполком с Председателем. Центральная улица вымощена еще на памяти старшего поколения, а года три назад и вовсе заасфальтирована. И отличается такой городок от бывшего своего заштатного собрата, ставшего знаменитостью, только тем, что в большом городе большая промышленность, а здесь маленькая - хлебозавод, кожевенный, кирпичный, сыродельный заводы и еще всякие другие. В большом городе дома побольше, здесь - поменьше. Короче говоря, маленькие городки - это большие в миниатюре. Но была в них, а кое-где есть и сейчас своя специфическая и обязательная достопримечательность. Кто живал в таких городках, знает, что почти в каждом непременно есть свой дурачок. Несчастные эти люди, несчастья своего не сознающие, народ совершенно безобидный. Не зря испокон веков к таким людям бытует трогательно сочувственное отношение. И странности их иногда могут оказаться преувеличенными. В детстве я знал такого дурачка-немого Пантюшу. Немцы застрелили его в сорок третьем году на Первое мая, когда Пантюша явился на площадь, где до войны проходили митинги, и стал маршировать с разукрашенной рождественской звездой прямо перед окнами полевой жандармерии...
Но тот, чье появление мальчишечья братия приветствовала громкими криками "Фельдмаршал!", был не совсем обычный дурачок. Появился он в нашем городке около полугода назад неизвестно откуда. Просто однажды на центральной нашей улице - Бульварной - возникла посреди газона фигура, перемазанная с головы до ног... пардон, как бы это сказать помягче?.. - в навозе.
Одежка на будущем фельдмаршале (поскольку сначала был он безымянным) бросалась в глаза: на сером рваном кителе три ряда больших погнутых пуговиц, а на правом плече пучок обвисших спутанных веревочек. А тут вскоре в летнем кинотеатре пустили какой-то мексиканский фильм, где все полтора часа скакал по экрану на белом коне фельдмаршал Алонсо ди Гарсиа - в золотых эполетах и со здоровенными бляхами орденов на труди. Конечно, сходство пучка веревочных обрывков с фельдмаршальскими эполетами было очевидно только мальчишечьему глазу, способному увидеть в плохо выструганной палке знаменитый оленебой Кожаного Чулка, но прозвище прилипло, за неимением другого. Одновременно высокое звание фельдмаршальского дворца получила старая полуразрушенная водонапорная башня, где, как выяснила разведка, обосновался фельдмаршал.
Но даже самые храбрые мальчишки не решались сунуть нос в эту самую башню. И, завидев ее нового владельца, покрикивали издалека. И мне было понятно почему - это не добродушно мычащий Пантюша... Однажды он прошагал мимо меня своим деревянно-расслабленным шагом, глядя перед собой отсутствующим взглядом и что-то не то напевая, не то бормоча под нос. Я прислушался - бормотание было бессвязным, какой-то Странный набор, слов: тилле... тилле... раталара...
И вдруг он обернулся, взглянул в упор - и... Такая злобная ненависть стояла в его закисших глазах, что и сейчас, годы спустя, мне немного не по себе, когда я вспоминаю об этом.
А теперь мне пора поставить три точки. Потому что, несмотря на подзаголовок "фантастическая повесть", рассказ мой относится скорее к тому жанру, законы которого требуют, чтобы читателю стало ясно, "кто убил", если не па последней странице, то уж во всяком случае и не на первой...
ГЛАВА ВТОРАЯ
