— По воле Спасителя крепость наша отныне зовётся Россом. Крепость Росс! Форт Росс! Наша русская оседлость на калифорнийском берегу. Запомним, други мои, и потомкам нашим передадим, что в тридцатый день августа восемьсот двенадцатого года мы подняли здесь русский флаг как знак того, что Отечество наше — мать Россия, утвердилось на сих американских берегах. И трудиться здесь и жить будем мы для пользы Отечества нашего и всех племён и народов, землю сию населяющих. Так что с Богом, братцы!
Кусков подошёл к мачте, потянул за тонкую, но крепкую бечеву, и флаг с двуглавым орлом стал медленно подниматься вверх по шесту. Тут же ухнули пушки, салютуя флагу, зазвенел колокол на колокольне церкви Святой Троицы. Люди стреляли из ружей, кричали «ура!» и обнимались: всеобщее ликование охватило всех.
Когда флаг утвердился на мачте, Кусков вновь поднял руку, прося тишины.
— А теперь я, коммерции советник Кусков, имею честь по воле его императорского величества наградить друзей и соседей наших, вождей здешних племён коренных жителей Америки медалью «Союзные России»… Первому я вручаю медаль сию другу нашему вождю мивока Валенилле!
Под громкие крики одобрения собравшихся Кусков возложил круглую медаль с лентой на грудь своего старого приятеля.
— Награждаю союзников наших — вождей Чугуана, Амматина, Гемлеле! И вождя макома Шасту!
И опять под громкие возгласы Кусков надел ленты с медалями вождям окрестных племён.
— Отныне вы и ваши племена — союзные России, и да будет дружба вечной между нами!..
…Тут же, за длинным, сколоченным из красноватых сосновых досок обеденным столом, на торжественную трапезу уместились почти все. А кому там показалось тесно, расположились обедать прямо на земле.
Выкатили по такому случаю бочку с вином, которого тоже хватило всем, и веселье за столом было всеобщим.
Русские песни сменялись индейским песнопением и танцами. И летела широко над фортом Росс песня-гимн российских мореходов, которая именно сейчас была здесь уместна, как никогда:
Допев гимн до конца, хор промышленных подошёл к тому месту, где за столом сидели Иван Александрович Кусков, Сысой Слободчиков, да Иван Лихачёв с Алёной и, явно обращаясь к ним, громко грянул державинского «Заздравного орла». Написанная знаменитым русским поэтом «в память фельдмаршалам Суворову и Румянцеву», эта застольная песнь русских воинов тоже подходила к сегодняшнему празднику:
Поблагодарив, Кусков вместе с отцом Никодимом встали из-за стола и подошли к певцам.
— Ну что, братцы! Свершили великое дело! — громко сказал Кусков.
— Свершили, Иван Александрович!
— Свершили, ваше благородие!
— С Божьей помощью! Так!
— Теперь обживать сей край будем!
— Будем, братцы, будем! И любопытно мне то, кто будет обживать… Вот ты откуда родом? — обратился Кусков к одному из стоявших мужиков с большой бородой.
— Вологодские мы. Из Устюга Великого.
— Устюжанин? Стало быть земляк мой. А ты знаешь, откуда я? — неожиданно спросил бородача Кусков.
— Знаю, ваш-бродь. Из Тотьмы.
— Точно так, брат-земляк. Ну, а ты? — спросил другого Кусков.
— Из Иркутска…
— Тобольский я.
— Костромской, галичанин.
— Тоже почти земляк мой.
— Точно так, ваш-бродь.
— Из Курска, рыльские мы.
