Он никогда не переставал поражаться тому, как люди, имея в руках лишь одни инструменты, могли придать нужную форму бревнам и создать такое прекрасное творение, как корабль. И как корабль, однажды построенный людьми, начинал затем жить своей собственной жизнью, и у него появлялся свой характер. Его завораживало то, как корабль, оставляя далеко позади себя берег, всецело отдается во власть моря, и то, как некогда грубые, неотесанные бревна перевоплощаются в нечто поэтическое.
Примерно то же самое Шон сказал и Мариане, и она внимательно слушала его, вслушиваясь скорее в его чувства, чем в слова. Он чувствовал это и был крайне взволнован. Он не знал, как ему вести себя, но ему очень хотелось поступить правильно. К счастью, годы, проведенные им в море, не сделали из него цинника, не дали его душе ожесточиться, и он знал, как быстро сближаются люди, оказавшись в море, и как быстро от этой близости может не остаться и следа, стоит лишь им снова сойти на берег.
- Как только стемнеет, мы подойдем к берегу, - сказал он.
- А это не опасно?
- Только не для нас. Мы уже много раз проплывали вдоль этого побережья, и я уверен, что мы все же успеем вернуться домой и рассказать обо всем моей семье, прежде, чем нас найдут. Я хочу, чтобы у них была возможность познакомиться с тобой и узнать правду о случившемся. - Он замолчал, и немного помедлив, добавил. - Возможно, затем нам придется уехать. У тебя есть какие-нибудь знакомые в этих краях? Или может быть родственники?
- Нет.
Он поежился, поглубже запахивая на себе накинутый на плечи плащ, глядя на каменистый, обрывающийся к воде берег острова Санта-Барбара.
- Почему ты не хочешь, чтобы я отвез тебя обратно к твоему дяде?
Она обернулась, в упор разглядывая его.
- Ты хочешь, чтобы я вернулась?
Ему стало не по себе, и он поспешил отвести глаза, старательно избегая ее взгляда.
- Нет. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.
- Если я вернусь к нему, то он просто запрет меня в доме и станет дожидаться возвращения Андреса. Он с ними заодно.
Шон поспешил сменить тему для разговора, думая о том, что может предпринять Мачадо. Поплывет вдоль побережья? Скорее всего он все же сойдет на берег и отправится прямиком на их ранчо, и тогда большой драки было бы уже не избежать.
Но в любом случае, что он, Шон, может сделать для Сеньоры?
Может было бы лучше бежать в Монтерей, и уже там разыскать Альварадо. Правда, власти у него уже не было, но он все же имел достаточное влияние, и даже сам губернатор не осмелился бы открыто выступить против него.
Шхуна тихо выплыла из-за острова, ветер надул развернутые паруса, и корабль двинулся к берегу. Солнце клонилось к закату, оставаясь у них за спиной, и горные вершины острова окрасились всеми оттенками золотисто-огненного цвета, а морские волны за бортом стали еще темнее.
На палубу вышел Теннисон, готовившийся заступить на вахту, и Шон сказал ему:
- Пока вроде все в порядке, на берегу никого не видно. Но будь настороже, не забывай, что здесь могут объявиться индейцы.
- Слушай, капитан, - вдруг сказал Теннисон. - Мне тут удалось отложить несколько долларов. Так что если Сеньоре...
- Спасибо, Тен. Мы постараемся сами справиться. Нам нужно много денег, сразу несколько тысяч долларов. А в этих краях их взять все равно неоткуда.
- Ты уж только поосторожней с этим Мачадо, - обеспокоенно заговорил Тен. - Он уже убил на дуэлях наверное с полдюжины человек. Повздорили с ним, как водится, из-за какой-то ерунды... Так-то.
- Придерживайся этого курса, Тен. Если ветер продержится, то примерно в полночь или чуть попозже, мы будем на месте. Я проснусь к тому времени, чтобы провести шхуну к берегу.
На горизонте чернел окутанный тьмой берег, и частокол горных вершин Санта-Моники пронзал ночной небосклон, на которм уже загорелись далекие звезды. В каюте было тепло и тихо, и низкий огонек медной керосиновой лампы слегка дрожал и покачивался, подобно тому, как качалась на волнах сама шхуна.
- Завтра, - тихо сказал он, - завтра мы будем дома, и надеюсь, все будет хорошо.
ГЛАВА 4
К тому времени, уогда Шон вернулся на палубу, уже совсем стемнело. От тут же поплотнее прикрыл за собой дверь, чтобы снаружи не было бы заметно света, горящего в каюте. Все фонари на шхуне были погашены. Теперь корабль шел медленнее, только под одним кливером.
Дул легкий бриз, и время от времени между рваными краями низких облаков можно было увидеть лоскутик высокого звездного неба. А впереди зловеще чернела неприступная стена берега.
- Подходим к водорослям, - сказал Теннисон. - Вон к тому мысу.
Внезапно на вершине горного хребта, находившегося как раз за мысом, к которому они направлялись, показался огонек.
- Как раз, - пробормотал Теннисон. - Похоже, этот твой человек никогда не ошибается.
- Очень на это надеюсь, - ответил Шон, - но как бы там ни было, а причатиль мы должны именно сегодня ночью.
И Шон, и Теннисон прекрасно знали, что огонек на вершине горного хребта был ничем иным как костром, разведенным в каменной нише среди скал, увидеть который можно было только со стороны моря, да и то лишь под определенным углом зрения.
