- Он путешествовал. Твой отец больше двадцати лет отслужил в мексиканской армии и у него были способности к языкам. Он мог запросто объясниться почти с любым индейцем на его языке, и у него были друзья повсюду.
Ты же сам знаешь, как повелось. Большинство калифорнийцев предпочитают не покидать пределов своих миссий или поселений. Они привыкли к жизни в обществе и не способны на какое-либо безрассудство. Но Хайме был совсем другим. Он любил эти горы и пустыни и мог на несколько дней исчезнуть из дома и отправиться в дальний путь лишь ради того, чтобы побывать в каком-нибудь пустынном каньоне или же проехать вдоль обнаруженной им в глуши древней тропы. Я знаю об этом, потому что я сама часто отправлялась туда вместе с ним. Но теперь я и в самом деле как будто начинаю кое-что припоминать...
- Что же?
- Когда он отправлялся за золотом, то потом, рассказывая о своем путешествии, говорил, что дорога была очень тяжелой, что ехать было нелегко... что-то в этом роде. И он всегда говорил "мы". Значит, с ним там был еще кто-то.
- Монтеро?
- Нет, Хесуса он оставлял дома. Твой отец очень доверял ему, потому что в свое время Хесус был сержантом в той, старой, армии, когда он сам был в ней полковником. Нет, скорее всего это был кто-то еще, о ком мы ничего не знаем.
- Гляди! - Майкл вскочил на ноги, указывая на далекое облачко пыли над дорогой. - Сюда кто-то едет!
- Это Уин. Даже когда твой кузен куда-либо очень сильно торопится, он выезжает словно генерал на параде.
Эйлин Малкерин положила сыну руку на плечо
- Ты всегда был хорошим сыном, Майкл, хотя иногда я все же начинаю жалеть о том, что ты решил стать монахом. Ты ведь всегда так ловко управлялся с лассо и ружьем.
- Отец был хорошим. Очень хорошим.
Она улыбнулась.
- Да, это так. Это был прекрасный, честный и прямодушный человек. Я помню тот день, когда впервые увидела его. На нем была форма. Он выглядел таким сильным, самоуверенным, и хотя он и был наполовину ирландцем, но мне он тогда показался самым настоящим идальго. В то время он только-только возвратился из Чиуауа, из похода против апачей, а я приплыла на корабле из Ирландии.
У пристани ждал дилижанс, который должен был отвезти меня к дому моего дядюшки. Случилось так, что Хайме оказался там в это же время по какому-то своему военному делу, а я стояла на палубе у поручней.
- И у тебя были вот такие же золотисто-рыжие волосы?
- А что я могла с ними поделать? Остричь и спрятать в сундук? Конечно же, у меня и тогда были рыжие волосы, и он обратил на это внимание.
- Он мне тоже как-то раз рассказывал об этом. В тот раз мы с ним вместе ехали куда-то. Он сказал, что был так поражен твоей красотой, что едва не упал с лошади.
- Это неправда. Он никогда в жизни не падал с лошади, ни при каких обстоятельствах. А тогда... Мы увидели друг друга, и затем, сняв с головы шляпу и держа ее в руке, он подошел ко мне, чтобы помочь сесть в дилижанс. Он был очень галантным кавалером.
- Как Шон.
- Как вы оба. И ты, Майкл, и Шон, - вы оба похожи на своего отца очень во многом, и я считаю, что для вас это должно быть наивысшей похвалой.
Во двор ранчо верхом на запыленном коне въехал Уин Стендиш - серьезный молодой человек среднего роста и плотного телосложения. Выглядел он так, как и подобает человеку его положения - молодому бизнесмену, только-только начинающему приобретать известность в своих кругах.
- Они едут сюда, Сеньора. Остановить их было не в моих силах. Они даже разговаривать со мной не стали, и к тому же закон на их стороне.
- Ну и пусть приезжают.
Вдали показались всадники. Их было трое.
- Они ничего не получат. Ничего.
- До стрельбы дело доводить нельзя, - предупреждающе заметил Майкл. Я не потерплю никакого насилия.
- И я тоже, - добавил Уин.
- Так вы что же, предлагаете мне смириться и разом лишиться всего?
- Ничего не поделаешь, Сеньора. Они сильнее нас, и тем более, что придраться не к чему, все по закону. Ты должна им деньги, и пришло время возвращать долги.
- Да, но только это ранчо наше, и оно останется за нами. Однажды мне уже довелось пережить разлуку с родным домом. Это было, когда я уехала из Ирландии, и я никому не позволю снова выставить меня из собственного дома.
Подъезжая к жилому дому ранчо, трое всадников придержали своих коней. Совершенно очевидно, что они ожидали неприятностей и заранее подготовились к этой встрече.
* * *
